Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Тарзан поднял свое оружие, но всего раз и лишь для того, чтобы парировать страшный удар, нацеленный ему в голову. А затем он вплотную подскочил к одному из своих противников, и, прежде чем тот успел восстановить равновесие и отпрянуть назад после удара, человек-обезьяна схватил его за шею и промеж ног. Второй противник Тарзана заходил сбоку, где было бы удобно применить оружие, и, когда он занес клинок для удара сзади по шее тармангани, последний поднял в воздух его товарища, на которого и пришлась вся сила удара. Лезвие глубоко засело в теле воина, успевшего испустить один-единственный испуганный крик, после чего Тарзан швырнул умирающего в лицо своему оставшемуся противнику.

Смита-Олдвика жестоко теснили, и он, теперь совершенно беззащитный, оставил всякую надежду, как только понял, что пистолет разряжен, но в следующий миг слева от него пронеслась живая молния с черной гривой и ударила прямо в грудь его противника. Солдат Ксуджи, за один щелчок могучих челюстей Нумы, спасенного из ловчей ямы, остался без лица.

Спустя несколько секунд, потребовавшихся на все эти стремительно развернувшиеся события, Отобу увел Берту Кирхер к воротам, которые успел отпереть и широко распахнуть, и, как только с последним воинственным стражником было покончено, вся компания вырвалась из сумасшедшего города Ксуджи в темноту за стеной. И в тот же миг полдюжины львов вывернули из-за последнего поворота улицы, ведущей на городскую площадь, и при виде их Нума из ловчей ямы бросился в атаку. Мгновение городские львы стояли на месте, но только мгновение, а затем, не дожидаясь, пока черный зверь врежется в них, они развернулись и побежали; между тем Тарзан со товарищи стремительно удалялся в лесную тьму за огородами.

– Они будут преследовать нас за пределами города? – спросил Тарзан Отобу.

– Только не ночью, – ответил чернокожий. – Я прожил здесь рабом пять лет, но никогда не слышал, чтобы кто-то покидал город на ночь глядя. Если они проводят день за пределами леса, то дожидаются рассвета следующего дня, прежде чем возвращаться, потому что боятся проходить через вотчину черных львов с наступлением темноты. Нет, мне кажется, хозяин, они не станут преследовать нас ночью, но вот завтра утром они придут, и тогда, о бвана, они наверняка нас схватят, или тех из нас, кто останется в живых, потому что хотя бы кого-нибудь одного черные львы заберут себе, пока мы идем через лес.

Пока они проходили через огороды, Смит-Олдвик перезарядил пистолет и загнал один патрон в патронник. Девушка молча шла слева от Тарзана, между ним и летчиком. Внезапно человек-обезьяна остановился и повернулся в сторону города, и его могучий силуэт, облаченный в желтую длинную рубаху солдат Херога, так явственно вырисовывался в свете звезд. Они увидели, как он задрал голову, и услышали, как с его губ сорвался меланхоличный вой льва, созывающего товарищей. Смит-Олдвик ощутил, как его пробирает дрожь, а Отобу, закатив глаза от ужаса так, что стали видны белки, грохнулся на колени, сотрясаясь всем телом. Зато девушка воодушевилась и ощутила, как сердце бьется в странном волнении, и она шагнула поближе к человеку-зверю, коснувшись его плечом. Движение было непроизвольным, и она какое-то мгновение не сознавала, что именно сделала, а затем она молча отступила обратно, радуясь, что света звезд недостаточно, чтобы ее спутники увидели, как ее щеки заливает густой румянец. Впрочем, стыдилась она вовсе не своего внезапного порыва, а, скорее, самого прикосновения, которое, как она знала, Тарзану будет отвратительно, заметь он его.

Из открытых ворот города безумцев донесся ответный львиный вой. Маленькая компания стояла в ожидании, пока уже скоро они не увидели грандиозного черного льва, приближавшегося к ним по звериной тропе. Когда он присоединился к ним, Тарзан запустил пальцы одной руки в черную гриву, и они двинулись дальше через лес. У них за спиной, из города, доносилась какофония пугающих звуков, где львиный рев сливался с сиплыми голосами потревоженных попугаев и безумными воплями сумасшедших. Когда они зашли поглубже в кромешную тьму леса, девушка снова невольно прижалась к человеку-обезьяне, и на этот раз Тарзан заметил ее прикосновение.

Сам не знающий страха, он все же интуитивно понимал, в каком ужасе должна пребывать девушка. Поддавшись внезапному импульсу, он нашел в темноте ее руку и взял в свою, и вот так они продолжали путь, пробираясь по погруженной в темноту тропе. Дважды к ним приближались лесные львы, но оба раза зычный рык Нумы из ловчей ямы отгонял прочь их противников. Несколько раз пришлось делать привал, потому что Смит-Олдвик находился на грани полного изнеможения, и под утро Тарзану пришлось на руках выносить его по крутому склону со дна долины.

Глава 24

Солдаты

Рассвет застал их, когда они уже вошли в ущелье, и, хотя все они ужасно устали – все, за исключением Тарзана, – они понимали, что должны двигаться дальше любой ценой, пока не найдут место, где смогут подняться по скальной стене со дна ущелья на плато над ним. Тарзан с Отобу оба были уверены, что жители Ксуджи не станут преследовать их за пределами ущелья, но хотя они пристально осматривали каждый дюйм суровых утесов по обеим сторонам, уже наступил полдень, а они так и не увидели ни единого подходящего подъема ни слева, ни справа. Попадались места, где смог бы подняться один человек-обезьяна, но у остальных не было надежды благополучно достигнуть плато, и Тарзан, даже такой сильный и проворный, не рискнул бы поднимать их на себе, надеясь на удачный исход.

Уже полдня человек-обезьяна то нес, то поддерживал Смита-Олдвика, а теперь, к его огорчению, он заметил, что и девушка начала сдавать. Он прекрасно сознавал, через какие испытания она прошла, в какой мере трудности, опасности и усталость последних недель, должно быть, сказались на ее жизненных силах. Он видел, как храбро она старается держаться с ним наравне, но как часто спотыкается и оступается, преодолевая песок и камни на дне ущелья. И он не мог не восхищаться ее силой духа и безропотностью, с какими она шла вперед.

Должно быть, англичанин тоже заметил ее состояние, потому что вскоре после полудня он внезапно остановился и уселся на песок.

– Это бесполезно, – сказал он Тарзану, – я больше не могу идти. Мисс Кирхер стремительно теряет силы. Вам надо идти дальше без меня.

– Нет, – ответила девушка, – так мы не можем. Мы уже столько пережили вместе, и наши шансы на спасение все равно так призрачны, потому, что бы ни случилось, давайте держаться вместе, если только вы, – она поглядела