Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

После того как сломалась перекладина, он немного отдышался, а спустя миг возобновил усилия, и, почти упираясь головой в крышку люка, он отчетливо услышал на крыше над ними голоса.

Спрыгнув рядом с Олдвиком, он рассказал ему, что услышал.

– Лучше нам поискать какой-нибудь другой выход, – сказал он, и они двинулись в обратный путь к алькову. Теперь впереди шел Тарзан, и, когда он открыл дверь в нишу, он внезапно вздрогнул, услышав прямо за драпировками полный ужаса женский голос, произнесший:

– Господи, смилуйся надо мной!

Времени осторожно изучать обстановку не было, и человек-обезьяна не стал тратить драгоценные секунды даже на то, чтобы нашарить край драпировок и раздвинуть их, а попросту сорвал их с крепления загорелой рукой, после чего выскочил из ниши в альков.

Услышав, как кто-то входит, безумец поднял голову и увидел сначала всего лишь человека в униформе отцовских солдат, он тут же сердито выкрикнул ему какой-то приказ, однако, присмотревшись внимательнее и различив черты лица новоприбывшего, безумец отскочил от распростертого тела своей жертвы и, явно позабыв о сабле, которую бросил на пол рядом с лежанкой, когда накинулся на девушку, голыми руками вцепился в противника, пытаясь запустить заточенные клыки ему в горло.

Метак, сын Херога, не был слабаком. Сильный от природы, он сделался еще сильнее в безумном припадке ярости, оказавшись вполне достойным противником даже для могучего человека-обезьяны, кроме того, он получил очевидное преимущество, когда в самом начале их схватки Тарзан, отступая, споткнулся о тело того человека, которого убил Смит-Олдвик, и тяжело упал на спину вместе с Метаком, навалившимся ему на грудь.

С проворством кошки безумец попытался сомкнуть зубы на яремной вене Тарзана, однако благодаря быстрому движению последнего лишь сумел впиться тармангани в плечо. Он так и держал его зубами, пока его пальцы нашаривали горло Тарзана. Вот тогда человек-обезьяна, сознавая вероятность поражения, крикнул Смиту-Олдвику, чтобы забирал девушку и бежал прочь.

Англичанин вопросительно поглядел на Берту Кирхер, которая уже успела подняться с лежанки, дрожа всем телом. Она прочла вопрос в его глазах и с усилием выпрямилась во весь рост.

– Нет, – воскликнула она, – если он умрет здесь, я умру вместе с ним. Уходите, если желаете. Вы ничем не можете помочь, но я… я не в силах уйти.

Тарзан теперь сумел подняться на ноги, однако же безумец все равно крепко цеплялся за него. Девушка порывисто обернулась к Смиту-Олдвику.

– Ваш пистолет! – крикнула она. – Почему вы его не застрелите?

Пилот выхватил оружие из кармана и подошел к дерущимся, однако к этому моменту они уже двигались с такой быстротой, что не было ни малейшей возможности застрелить одного, не подвергая опасности другого. Берта Кирхер между тем кружила рядом с ними с саблей принца, однако и ей не удавалось улучить момент. Снова и снова оба падали на пол, пока Тарзану не удалось наконец вцепиться противнику в горло, чего до сих пор Метак избегал, и медленно, по мере того как смыкались пальцы великана, сумасшедшие глаза принца выпучивались все сильнее на синеющем лице, и его челюсти разомкнулись, выпуская плечо Тарзана, после чего человек-обезьяна, внезапно преисполнившись отвращения и гнева, поднял тело принца высоко над головой и со всей силы своих мускулистых рук швырнул его через комнату в окно, и тот с ужасающим грохотом упал на дно львиного логова.

Когда Тарзан снова повернулся к своим товарищам, девушка так и стояла с саблей в руке и с таким выражением лица, какого он никогда не видел у нее прежде. Глаза, широко раскрытые, затуманились от непролитых слез, а чувственные губы дрожали, словно она была готова признаться в каких-то старательно скрываемых переживаниях, и быстро вздымавшаяся и опадавшая грудь явственно давала понять, каких усилий ей стоит сдерживать себя.

– Если хотим выбраться отсюда, – произнес человек-обезьяна, – нельзя терять времени. Наконец мы все вместе, и нет повода задерживаться дальше. Вопрос лишь в том, как скрыться безопасно. Та парочка, которая сбежала отсюда, явно ушла по коридору на крышу, они и заперли люк, чтобы отрезать нам этот путь к отступлению. Какие у нас шансы внизу? Вы же пришли оттуда, – он поглядел на девушку.

– У основания лестницы, – ответила она, – помещение, полное вооруженных людей. Сомневаюсь, что мы сможем выйти этим путем.

И в этот момент Отобу зашевелился, садясь на полу.

– Так ты, значит, все-таки не погиб, – воскликнул человек-обезьяна. – А ну-ка, сильно ты ранен?

Негр опасливо поднялся на ноги, пошевелил руками, потоптался на месте и ощупал голову.

– Похоже, Отобу вовсе не ранен, бвана, – сообщил он, – только голова сильно болит.

– Прекрасно, – ответил человек-обезьяна. – Хочешь вернуться в земли вамабо?

– Да, бвана.

– Тогда проведи нас через город безопасным путем.

– Безопасного пути нет, – признался чернокожий, – и даже если доберемся до ворот, придется драться. Я могу вывести вас из дворца на боковую улицу, где меньше шансов наткнуться на кого-нибудь по дороге. А потом придется рискнуть тем, что нас раскроют. Вы все одеты как жители этого гнусного города, так что, может быть, удастся проскочить незамеченными, но у ворот все совсем иначе, потому что никому не позволено выходить из города ночью.

– Отлично, – отозвался человек-обезьяна, – значит, в путь.

Отобу вывел их через разбитую дверь передней комнаты и, сделав несколько шагов по коридору, свернул в другую комнату, по правой стороне. Они прошли ее насквозь, оказавшись в следующем коридоре, и наконец, пройдя таким же манером несколько комнат и коридоров, спустились по лестничному пролету к двери, открывшейся прямо на боковую улицу на задворках дворца.

Двое мужчин, женщина и чернокожий раб вовсе не были на улице каким-то удивительным зрелищем, чтобы вызывать интерес. Проходя под фонарями, трое европейцев старательно выбирали момент, когда рядом не было прохожих, которые могли бы обратить внимание на их лица, зато в тени аркад им, кажется, не грозила опасность разоблачения. Они одолели приличное расстояние безо всяких помех, когда до их ушей из центра города донеслись звуки какого-то большого переполоха.

– Что это значит? – спросил Тарзан у Отобу, который теперь дрожал всем телом.

– Хозяин, – ответил тот, – они обнаружили, что случилось во дворце Везы, мэра города. Его сын с девушкой сбежали и позвали солдат, которые теперь уже, без сомнения, нашли тело Везы.

– Интересно, – произнес Тарзан, – нашли ли они того, которого я вышвырнул в окно.

Берта Кирхер, понимавшая диалект достаточно хорошо, чтобы уловить суть разговора, спросила Тарзана, знает ли он, что человек, выброшенный им в окно, сын здешнего короля. Человек-обезьяна засмеялся.

– Нет, – сказал он. – Не имел ни малейшего понятия. Это сильно осложняет дело, по крайней мере если его найдут.

Внезапно, перекрывая шум у них за спиной, раздались ясные звуки рога. Отобу ускорил шаг.

– Поторопитесь, хозяин, – крикнул он, – все еще хуже, чем я думал.

– О чем это ты? – спросил Тарзан.

– Там зачем-то созывают всю королевскую стражу