Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Но если не понимал Отобу, Тарзан знал теперь наверняка, что тело королевского сына нашли. Снова в ночном воздухе разнеслись звуки рога.

– Зовут еще львов? – спросил Тарзан.

– Нет, хозяин, – ответил Отобу. – Теперь они зовут попугаев.

Они быстро шагали в молчании несколько минут, когда их внимание привлекло хлопанье крыльев над головой. Они поглядели и увидели попугая, который кружил прямо над ними.

– Это же попугаи, Отобу, – усмехнулся Тарзан. – Они что, собираются заклевать нас попугаями?

Негр застонал, когда птица вдруг метнулась раньше их к городской стене.

– Вот теперь мы точно пропали, хозяин, – возопил чернокожий. – Птица, нашедшая нас, полетела к воротам предупредить стражу.

– Прекрати, Отобу, что ты болтаешь? – с раздражением воскликнул Тарзан. – Ты так долго прожил среди ненормальных, что и сам помешался?

– Нет, хозяин, – ответил Отобу. – Я не безумец. Вы их не знаете. Это жуткие птицы, они как люди, только без сердца и души. Они говорят на языке жителей города Ксуджи. Они демоны, хозяин, а когда их достаточно много, они могут даже напасть и убить.

– Далеко нам еще до ворот? – спросил Тарзан.

– Уже довольно близко, – ответил негр. – Вот за этим поворотом увидим их в нескольких шагах впереди. Только птица оказалась там раньше нас, и они уже созывают стражу. – Справедливость этого утверждения подтвердилась почти немедленно: впереди раздавались многочисленные голоса, явно отдавая какие-то приказы, а у них за спиной с такой же очевидностью нарастал шум приближавшейся погони – громкие вопли и рыки львов.

В нескольких шагах впереди слева от их улицы отходил узкий переулок, и, когда они приблизились к нему, из темной тени выскочил громадный лев. Отобу так и замер на месте, а потом попятился поближе к Тарзану.

– Смотрите, хозяин, – захныкал он, – огромный черный лев из леса!

Тарзан выхватил саблю, которая так и висела у него на боку.

– Мы не можем повернуть назад, – сказал он. – Львы, попугаи или люди, все равно. – И он решительно зашагал в сторону ворот. Ветерок, дувший по улицам города, донес запах Тарзана до льва, и, когда человек-обезьяна был уже в нескольких ярдах от зверя, который стоял молча, время от времени поглядывая на них, вместо рычания из его груди вырвалось подобие мурлыканья. Человек-обезьяна ощутил несказанное облегчение.

– Это же Нума из ловчей ямы! – крикнул он своим товарищам и Отобу. – Не бойтесь, этот лев не причинит нам вреда.

Нума подошел к человеку-обезьяне, а затем повернулся и побежал впереди по узкой улице. На следующем повороте они увидели городские ворота, и там, под несколькими фонарями, столпилось не меньше двадцати солдат, готовых схватить их, тогда как позади них все ближе раздавалось рычание отправленных в погоню львов, смешиваясь с воплями многочисленных попугаев, которые теперь кружили у них над головами. Тарзан остановился и обратился к молодому авиатору.

– Сколько у вас осталось патронов? – спросил он.

– Семь в пистолете, – ответил Смит-Олдвик, – и, наверное, еще с дюжину у меня в кармане куртки.

– Я собираюсь идти в наступление, – заявил Тарзан. – Отобу, держись рядом с девушкой. Олдвик, мы с вами впереди, вы слева. Полагаю, нет нужды объяснять Нуме, что делать. – Громадный лев уже скалил клыки и свирепо рычал на стражников у ворот, явно не ощущавших уверенности рядом с этим созданием, которого прежде всего боялись.

– Когда будем подходить, Олдвик, – сказал человек-обезьяна, – застрелите одного. Это может их напугать, но после того стреляйте только по необходимости. Все готовы? Выступаем! – И он двинулся вперед, к воротам.

В тот же момент Смит-Олдвик выстрелил, и солдат в желтой рубахе вскрикнул и повалился вниз лицом на землю. С минуту остальные метались в панике, но затем один из них, судя по виду офицер, сумел построить их.

– А теперь, – скомандовал Тарзан, – все вместе! – И он побежал к воротам.

Лев же, очевидно догадавшись о намерениях тармангани, со всех ног припустил к стражникам.

Потрясенные грохотом неизвестного оружия, стражники сломали строй раньше, чем на них набросился огромный зверь. Офицер во всю мочь выкрикивал команды в безумном приступе неудержимой ярости, однако стражники, подчиняясь первому закону Природы, усиленному врожденным страхом перед черными обитателями леса, бросились врассыпную, спасаясь от чудовища. Страшно рыча, Нума ринулся вправо, выпустив когти и нанося удары по маленькой кучке до смерти напуганных стражников, которые изо всех сил старались увернуться от него, и тогда Тарзан со Смитом-Олдвиком занялись остальными.

Теперь самым главным их противником стал офицер, отдававший приказы. Он действительно мастерски владел кривой саблей и надвигался на Тарзана, который впервые держал в руках подобное оружие. Смит-Олдвик не мог стрелять из опасения поранить человека-обезьяну, и вдруг, к своему отчаянию, он увидел, как оружие Тарзана вылетело из его руки, выбитое ударом воина города Ксуджи, ловко разоружившего своего противника. После чего, пронзительно завопив, тот вскинул саблю для последнего удара, который должен был завершить земной путь Тарзана из племени обезьян, и тут, к несказанному изумлению и человека-обезьяны, и Смита-Олдвика, офицер оцепенел, оружие выпало из онемевших пальцев вскинутой руки, безумные глаза закатились под верхние веки, и пена выступила на губах. Сипя, словно его душили, он повалился головой вперед к ногам Тарзана.

Тарзан наклонился и поднял оружие мертвеца, и улыбка заиграла на его губах, когда он обернулся к молодому англичанину.

– Да этот парень был эпилептиком, – заметил Смит-Олдвик. – Подозреваю, многие из них такие. Но в их болезни есть свои положительные стороны – нормальный человек уже прикончил бы вас.

Остальные стражники, по-видимому, были совершенно деморализованы потерей командира. Они сгрудились на другой стороне улицы слева от ворот и орали во всю мочь, глядя туда, откуда с шумом приближалось подкрепление, словно поторапливая людей и львов, которые и без того были уже слишком близко, чтобы беглецы могли выдохнуть с облегчением. Шесть стражников до сих пор стояли спиной к воротам, и их оружие поблескивало в свете фонарей, а лица оттенка пергамента кривились в ужасных гримасах ярости и страха.

Нума погнался за двумя сбежавшими стражниками по улице, шедшей параллельно городской стене. Человек-обезьяна повернулся к Смиту-Олдвику.

– Вам снова придется пустить в ход пистолет, – сказал он, – мы должны разделаться с этими парнями одним ударом. – И, когда молодой англичанин выстрелил, Тарзан кинулся в ближний бой, словно не убедился совсем недавно, что в бою на саблях ему не сравниться с двумя опытными воинами. Двое упали от первых двух выстрелов Смита-Олдвика, но затем он промахнулся, и четверо уцелевших разделились на пары: двое бросились на летчика, а двое – на Тарзана.

Человек-обезьяна кинулся вперед в попытке сойтись ближе с одним из противников, ведь тогда сабля второго сделалась бы сравнительно бесполезной. Смит-Олдвик свалил одного из своих пулей, выстрелив ему прямо в грудь, но, когда он