Путь в будущее. Транспортный коридор «Север – Юг». Россия – Иран – Индия – Китай - Игорь Игоревич Носырев

Азербайджанские военные захватили и угнали в неизвестном направлении целый железнодорожный состав с техникой и имуществом автобронетанковой службы Каспийской флотилии, подготовленный к отправке в Россию.

В Баку на складах флотилии азербайджанцы захватили несколько законсервированных 130-мм установок Б-13, предназначенных для использования в береговой обороне в случае войны. Пушки поместили на железнодорожные платформы и отправили для обстрела позиций армянских ополченцев на участке железной дороги Евлах – Степанакерт.

В июне 1993 г. в результате внутренних распрей легитимная власть в Баку отсутствовала. В связи с этим в Ленкорани была провозглашена Талыш-Муганская автономная республика в составе Азербайджана. Руководителем её стал полковник азербайджанской армии Альакрам Гумбатов. Баку подавил движение талышей вооруженной силой. К подавлению движения были привлечены и корабли ВМС Азербайджана.

Но вернёмся к судьбе российских моряков. Командование флотилии не пожелало защитить семьи военнослужащих. Офицеры уезжали в Астрахань, по сути, на пустое место – ни квартир, ни общежитий им не предоставлялось. А новые азербайджанские власти изо всех сил осложняли жизнь и отъезд наших военных. Офицеры с семьями вынуждены были бросать свои квартиры и годами нажитое имущество, потому что в портах и на причалах, где шла погрузка контейнеров с личным имуществом на транспорты, действовали грабительские таможенные правила.

Почему отцы-командиры не послали к чёрту бандитские правила? В руководстве Азербайджана бардак, в Нагорном Карабахе война. Расчехлить пушки на кораблях, а таможенников под дулами автоматов положить мордой в землю!

Как вспоминал очевидец, сотрудник Особого отдела КВФ капитан 2-го ранга Вячеслав Авт-ов: «Герман Алексеевич почувствовал, что ситуация в какой-то мере упущена, поскольку глобального значения вопросы решались на уровне Москвы – и тут он был бессилен. И он начал прорабатывать вопрос о выводе нашей спецтехники – инициатива была его! – о передислокации отдела. Делёжка шла тяжело. Азербайджанская сторона сначала предлагала 50 на 50 %, потом заговорили иначе и жёстче: мол, а при чем тут Россия? Мы объявили о суверенитете, стало быть, всё нам – и никаких разговоров-переговоров!

От слов легко переходили к делу. Много нападений было на воинские части, воровали автомобили – причем не скрываясь, средь бела дня. Останавливали машину, выбрасывали людей, избивали их и спокойно уезжали. И Герман Алексеевич [капитан 1-го ранга Угрюмов. – А.Ш.] разработал план вывода автотранспорта. Мы вывели его в два этапа. Герман Алексеевич подключил людей из числа местных, которых мы хорошо знали. Пустили слух, что должны в такой-то день ехать в Махачкалу, а сами в другое время уехали совсем в другую сторону иным маршрутом. “Дезу” мы запускали регулярно. Помогали в этом простые люди. КГБ Азербайджана уже работал только на себя: как себя обезопасить. Русских, армян повыгоняли, начали делить портфели. Их менталитет сыграл в нашу пользу: мы всё время работали на опережение.

Архивы мы вывезли средь бела дня, в обеденный перерыв, в субботу, зная, что это время азербайджанской сиесты – как в шуточной песне: “Все лежат на солнцепёке, чешут пятками живот”.

Если бы мы не вывезли архивы, нас бы постигла участь “Штази”. 3 августа 1992 г. погрузили на разведкорабль “Анемометр” всё, что считали нужным, и взяли курс на Астрахань. На полных парах, сколько могли выжать узлов, рванули из бухты. Я был старшим на переходе»[113].

В Каспийском училище оставалось много секретной документации, в том числе по атомным подводным лодкам, поскольку там готовили химиков для атомного флота. Вячеслав Авт-ов вспоминает: «Я помню, что говорил ему: “Герман, сделай всё возможное, чтобы в сейфах не осталось ни одного листочка!” Герман занимался не только своим отделом, он вывез и все документы командования Каспийской флотилии.

Выход из бухты им пытались блокировать. Угрюмов предложил выделить несколько кораблей, которые бы, скажем так, проложили судну с архивами чистый фарватер. Стрельба была, но жертв не было: стреляли на испуг – под форштевень, поверх голов.

Всё оружие вывезти, естественно, не смогли, но большую часть – да. Там же были стационарные установки, береговая артиллерия ещё с Первой мировой войны – чуть ли не с картузным заряжанием. Их взорвали вместе с капонирами.

ГРУшники базировались не в военном городке, а в самом Баку. За городом, километрах в пятнадцати, у них был небольшой отряд – порядка ста человек: в основном слухачи – слушали эфир. Их и документацию тоже вывозили на кораблях Каспийской флотилии»[114].

Перебазирование флотилии продолжалось несколько месяцев. Корабли переводились своим ходом или на буксире. Так, дивизион кораблей под командованием капитана 2-го ранга Мелованцева Виктора Ивановича перебазировался с июля по ноябрь 1992 г. Первым в середине лета под командованием капитан-лейтенанта А. Кипарисова ушел ПДК-179, затем в конце августа – артиллерийский катер АК-232 под командованием капитан-лейтенанта В. Бабенко. Переход торпедного катера Т-118 выполнили под буксиром, поскольку его ремонт на заводе не смогли закончить, а его командир капитан-лейтенант А. Зверев перевёлся на Украину.

В конце июля в Астрахань прибыл начальник штаба Каспийской флотилии контр-адмирал Юрий Старцев, и уже с 15 августа управление флотилией стало осуществляться из Астрахани. Все задачи по управлению возлагались на отдельную роту связи, которую в 1992 г. переформировали в отдельный батальон связи. Начальником связи Каспийской флотилии являлся капитан 2-го ранга Телков Игорь Борисович. К 10 сентября батальон и отделение связи флотилии перевели в Астрахань, и уже с 15 сентября управление силами осуществлялось оттуда.

В ноябре 1992 г. азербайджанцы попытались захватить торпедный катер Т-75 пр. 206М (бортовой № 300), который последним оставался в Баку из-за ремонта. Он входил в состав дивизиона кораблей капитана 2-го ранга В.И. Мелованцева, и именно ему командование флотилии поручило возглавить переход в Астрахань последних кораблей – торпедного катера Т-75 и гидрографического судна ГС-202. Ремонт на торпедном катере успели завершить, но ходовых испытаний ещё не провели, что делало переход морем проблематичным. Мелованцев связался с капитаном гидрографического судна, чтобы согласовать дату выхода. Однако тот под разными предлогами несколько раз переносил согласованную ранее дату выхода. А тем временем приближалась зима и погода ухудшалась, да и продукты на борту торпедного катера заканчивались, а получить их прежним путем экипаж уже не мог, поскольку склады перешли в ведение ВМС другого государства.

«В конце концов, всё же наступил день, когда и ветер вроде немного поутих, и местные власти подтвердили согласие на уход катера. На борт поднялись азербайджанские таможенники, проверили соответствующие документы и, найдя их в полном порядке, пожелали счастливого пути. По радио у оперативного дежурного в Астрахани было запрошено разрешение на