На краю - Александр Капков

господин Изломин. Не ожидал здесь вашего появления. Я ведь прагматик и циник. Отвык от романтизма. Оттого и не учел ваших чувств. Рыцарь приходит на помощь заточенной принцессе, охраняемой драконом. Песнь о Нибелунгах. Современная версия.

Но как же вас отпустила госпожа Николь?

Вопрос прозвучал для Антона неожиданно. Почему Лиза должна его отпускать? Он же ее не видел несколько дней. Очевидно, Шульц считает, что вчера его освободила она. Он сделал вид, будто так и есть.

– Николь более романтична, чем вы, герр Шульц. И прошу вас! Скажите своим людям, чтобы держали руки на виду. Иначе я выстрелю.

Разговаривая, Антон ни на секунду не ослаблял внимания. Он держал в поле зрения всех троих.

– Они не самоубийцы. Как и я. Но что вы сделали с охранниками?

– Скажем так: они нейтрализованы.

– Мертвы?

– Пока один Фриц.

– Прискорбно.

Антон не хотел затягивать разговор. Он сказал:

– Зачем вы приехали, Шульц? Попить кофе? Вам тут купили круассаны.

Немец усмехнулся.

– Хотите начистоту? Я приехал допросить Мерседес Уинтерс. Но, увы! Опоздал. Ваш ход, герр Изломин. Чего вы хотите?

– Чтобы вы убрались отсюда и как можно скорее. Если мы договоримся, я оставлю вашего Карла в живых.

– Мне надо подумать.

– Не слишком долго. Вы у меня на прицеле. Лично в вас, Шульц, я не промахнусь.

Резидент обернулся к своим спутникам. Что он им сказал, Антон не слышал. Они совещались всего минуты две.

– Мы согласны. Давайте обговорим условия.

Изломин согласно кивнул, но до обсуждения дело не дошло. Раздались выстрелы. Сначала их было два. Они прозвучали практически одновременно. Буквально за секунду до них шофер отвел руку назад и выхватил пистолет. Прежде чем он выстрелил в Антона, кто-то попал в него самого. Он подскочил на месте, а его пуля прошла высоко над головой Изломина. Антон тоже выстрелил в ответ. Его пуля ударила шофера в грудь. И тот упал. Берг не стал дожидаться следующего выстрела. Он поистине мастерским броском отскочил за машину и тут же открыл огонь по Антону. Правда, после того, как тот закрыл дверь. И пули засели в ней. Шульц тоже начал стрелять. Одним из выстрелов он разбил стекло в окне на кухне. Пули прошивали тонкие стены дома едва ли не насквозь. Антон забежал на кухню и, выставив руку с пистолетом в окно, выпустил всю обойму. Он увидел, как резидент схватился за ногу, и по брючине потекла кровь. Антон поменял парабеллум, чтобы продолжить стрельбу. Но перестрелка прекратилась также внезапно, как и началась. Он выглянул в окно. Шульц сидел на земле, прислонясь к автомобилю, и перевязывал ногу носовым платком. Берга нигде не было видно. Антон вернулся в гостиную и спросил:

– Все живы?

Мерседес сидела в углу и держала обеими руками вальтер. Она утвердительно кивнула. Карл, перевернувшийся на живот, проворчал:

– Пока да.

– На улице есть кто-то еще, – произнес Антон. – И этот кто-то выстрелил первым в шофера. Выходит, он наш союзник.

Немец насмешливо фыркнул.

– Не могу не отметить, Карл, что ситуация пошла вам на пользу. Вы начали проявлять человеческие эмоции.

Изломин отодвинул засов и открыл дверь. Шульц продолжал сидеть на земле и, увидев его, даже не попытался взять пистолет, лежащий рядом. Антон спустился с веранды и, подойдя к резиденту, поднял его пистолет. Шульц промолчал. Платок на ноге пропитался кровью. Антон обошел автомобиль. Берг лежал без движения. Его голова покоилась возле заднего колеса. Шофер лежал поодаль, раскинувшись во весь рост.

– Что с ними? – скрипучим голосом спросил Шульц.

– Мертвы, - ответил Антон.

Невдалеке послышался негромкий свист. Он резко обернулся. К нему шел Мишель, подняв руки и загребая песок ногами.

– Не стреляй, свои, – сказал он по-русски

– Мишель? – удивился Антон, опуская парабеллум.

– Собственной персоной!

Разведчик подошел и протянул руку.

– Так это ты начал стрелять? – спросил Изломин, отвечая на рукопожатие.

– Я. Увидел, как вот тот, – Мишель показал на шофера, – выхватывает оружие, и сработал инстинкт. Я попал ему в бок, а ты добавил. Ну, а дальше пришлось успокоить этого.

Он потрогал носком туфли Берга.

– А что с Шульцем? – спросил Мишель.

– Жив. Только ранен.

– Вот это удача! – обрадовался он.

Мишель обогнул машину и склонился над резидентом.

– Здравствуйте, господин Шульц! Давно хотел с вами познакомиться. Да все времени не выдавалось.

Резидент поднял голову и сказал:

– Советский разведчик. Если не ошибаюсь, вас зовут Мишель?

– Вы не ошиблись. Не буду спрашивать, кто вам про меня рассказал. Да, это я.

– Что же, вам сегодня повезло, – Шульц покривился. – Я плохой собеседник. Слабею.

Мишель склонился ниже.

– Рана у вас серьезная, – сказал он. – Как бы вам кровью не истечь.

Выпрямившись, Мишель обратился к Изломину:

– Надо его занести в дом и посмотреть рану. Там у тебя кто?

– Уинтерс и один из охранников. Но он связан.

– Понятно. Помоги.

Вдвоем они перенесли Шульца в гостиную и уложили на диван, предварительно сдвинув Карла в сторону.

– Герр Шульц, позвольте осмотреть вас, – предложил Антон.

– Не могу найти повода отказаться, – нашёл в себе силы пошутить немец. – Кто же мной займется? Мерседес?

– Нет. Это буду я!

Мишель галантно поклонился.

– Вы сможете мне помочь?

В голосе немца звучал скепсис.

– Меня учили очень многому, – возразил разведчик. – В том числе и начальным навыкам в медицине. Потерпите, я развяжу платок. Мне нужны горячая вода, спирт и чистые бинты.

– Я помогу вам, – вызвалась Мерседес.

Она зашла на кухню и сразу вернулась.

– Там Фриц...

Антон хлопнул себя по лбу.

– Я совсем забыл о нем. Сейчас вытащу его во двор.

Пока он вытаскивал тело, Мерседес поставила воду на плиту.

Вернувшись в дом, Антон взялся за Карла и оттащил его в спальню. Тот, понимая, что жизнь его находится под вопросом, вел себя смирно и помалкивал. Когда Мишель занялся врачеванием, Антон ушел на веранду. Следом за ним вышла Мерседес. Она присела в кресло, поджав ноги. Изломин же так изгваздал свой костюм, что ему было все равно, где сидеть, и потому устроился прямо на ступеньках. Тела трех убитых лежали рядом с машиной, придавая мирному океанскому пейзажу жуткий сюрреалистический оттенок. Антон достал сигарету и закурил. Он думал