На краю - Александр Капков

И, поверь, далеко продвинулся в этом направлении. Увы, нападение смешало мне все карты. Даже Диего мне не помог. На немцев у него табу. Их трогать нельзя. Это просто здорово, что ты сам себя освободил! Хорошая у тебя была школа!

– Теперь наступила твоя очередь рассказать мне обо всем произошедшем с тобой, - потребовал племянник. – Я хочу узнать все из первых уст.

– Давай прогуляемся. За домом есть сад. Там безопасно. И никто…

– Нас не подслушает, – вставил с улыбкой племянник.

– Что не мало важно, – согласился дядя.

Они вышли из дома и не спеша побрели по дорожке между деревьями.

– Что ж, история моя типична для нашего сурового времени, - начал свое повествование Дмитрий Сергеевич. – Поиск врагов народа постепенно распространился и на разведку. Под удар попали многие мои товарищи. Мой друг Станислав Глинский, отозванный в Москву якобы для награждения, вместо этого угодил под расстрел. Мы с ним общались незадолго до вызова. Он, как и я, возмущался происходящим и не верил в предательство и измену тех, кого репрессировали. Говорил, что за многих из них готов ручаться головой. Не знаю, донесли ли на него или нет, но результат очевиден.

– Революция пожирает своих детей38[38], – сказал Антон с усмешкой.

– Ну, по крайней мере, твои белогвардейские воззрения не изменились, - с притворным вздохом заметил Столяров. - Так вот. Не обошла эта беда стороной и меня, Антон. Совершенно случайно я узнал, что мне перестали доверять. То есть мои сведения не просто перепроверяли. Это-то как раз нормально. Тут другое. Донесениям от меня не давали хода. Когда меня вызвали в Центр, я уже хорошо представлял, что меня ждет. И решил не возвращаться, а бежать. История моего побега достойна, по меньшей мере, приключенческой повести. Однако я не хотел просто раствориться в нетях, хотя была такая мысль. За время моей заграничной командировки мною были завербованы несколько человек из чиновников высокого ранга во Франции и Швейцарии, имеющих доступ к важной информации. Другие мои агенты вращались в промышленных кругах Германии. Контактировали с теми, кто занимался производством военной техники. Я также понимал, что ни с кем, кроме меня, все эти люди сотрудничать не станут. А их помощь была бы просто неоценима. Я знаю, тебе покажется это странным, но я хочу продолжать свое дело и бороться с нацизмом и фашизмом - врагами Советского государства. Даже если оно стремится меня же угробить. Вожди приходят и уходят. Уйдет и этот. Социализм останется. Вот поэтому я и засветил сам себя. О тебе, Антон, я не забыл. Собираясь войти в контакт с Центром, хотел выторговать твою безопасность. Не учел лишь одного. При тех методах, которые сейчас в ходу, мои бывшие коллеги не могли не тронуть тебя еще раньше.

– Да, дядя. Ты прав. Меня посадили в тюрьму и потребовали, чтобы я признался в заговоре против власти, который ты организовал. Честно говоря, участие в операции по твоей поимке спасло мне если не жизнь, то здоровье. Иначе сидеть бы мне сейчас в лагере. Точнее, работать. Надеюсь, ты не в обиде, что я согласился сотрудничать с Управлением.

- Еще как не против! Узнав в декабре, что тебя везут сюда, я прямо возликовал. И решил вытащить, хотя бы и в обмен на себя. Ты не виноват в том, что я решил сесть разом на два стула.

– Ладно, дядя! Давай не будем лить слезы и переживать по поводу того, что уже случилось. Меня больше занимает будущее. И мое, и твое, и Мерседес.

– Я правильно тебя понимаю, что будущее у вас с этой девушкой планируется раздельное? - уточнил Дмитрий Сергеевич.

– Ты понимаешь правильно. У меня в Советском Союзе осталась невеста.

Брови Столярова поползли вверх.

– Даже так! А Лиза?

– Что Лиза? Мы – чужие люди.

– Хорошо, если ты в этом уверен. На счет будущего скажу следующее: очень скоро у нас новая встреча с Крушевиной. Она передаст мне ответ Центра. Будем исходить из того, что мне предложат.

– Договорились. Но не забудь про Мерседес. Ее здесь в покое не оставят. Надо помочь ей уехать в Штаты.

– Пожалуй, я смогу это устроить без участия нашей Николь.

Дядя обнял племянника за плечи.

– Умеешь ты задурить голову хорошим девушкам. Эта твоя Мерседес чудо как хороша.

Он опустил руку и добавил:

– А тобой крутит хитрющая бестия. Как тогда, так и сейчас. Ты любишь ее, а она тебя, но по-своему. Вместе быть у вас не выходит, а порознь не получается. И не спорь. Я вижу…

Следующие три дня Антон и Мерседес провели у Столярова. Теперь, когда они были в относительной безопасности, девушка предприняла новую попытку к сближению. Антон не устоял перед ее прелестями. Однако после проведенной вместе ночи ему пришлось объясниться.

– Мы договорились, что ты уедешь. Дядя уже вовсю хлопочет о твоем новом паспорте. Предложил безопасный маршрут: самолетом в Бразилию. А там ты сядешь на пароход и отправишься в Нью-Йорк. Позже он продаст по твоей доверенности мастерскую и машину, а деньги переведет на твой счет в нью-йоркском банке.

– А ты? Что будешь делать ты, Ант?

– Со мной не все так просто. Скорее всего, придется вернуться в СССР.

– Почему ты не хочешь поехать со мной?

Ответить на этот вопрос ему нелегко. Можно привести множество причин, и все они не меняют сути. Он не любит ее. Мерседес чувствует его нежелание отвечать и догадывается, чем оно вызвано. Ничего не говоря, она ушла к себе.

Утром после завтрака Столяров вручил Мерседес паспорт, оформленный на ее девичью фамилию. Антон и два агента контрразведки проводили ее на частный аэродром. Девушка в последний раз поцеловала Изломина в губы и нежно провела рукой по его щеке.

– Прощай, русский! Я не жалею, что влипла в аферу по твоему спасению. Ты должен это знать. И я рада, что покончила с той своей жизнью, когда меня использовали нацисты. Из-за тебя я решилась на бунт! Ты дорог мне, и я тебя не забуду. Не представляю, доведется ли нам встретиться? Но пусть останется хотя бы надежда!

Прикрыв глаза от солнца, он смотрел, как маленький самолет исчезает в лазурном небе.

Глава двадцать пятая. К общему знаменателю

В положенное время Сергей появился у Николь,