На краю - Александр Капков

Вообще-то они должны были оправиться в путь впятером. Пятый – это Жорж. Но Мишель поступил по-своему. Как и обещал, вручил Жоржу пистолет с одним патроном, чтобы тот сам распорядился своей судьбой. Благородный жест ни к чему хорошему не привел. В последний момент Жорж испугался и отказался покончить с собой. Наоборот, теперь он захотел в СССР. Мишель представил, что тот наговорит на допросах при его трусости и жажде жизни, и закрыл вопрос кардинальным образом: застрелил Жоржа в погребе кофейни.

– Семь бед - один ответ! Зато с этой стороны в спину нам не прилетит.

Сергей не мог с ним не согласиться. По мере узнавания коллеги, Мишель нравился ему все больше и больше. Такой не сломается и не подведет. Жоржа тайком похоронили в старой могиле. Николь, узнав обо всем задним числом, не гневалась, а признала правоту Мишеля, чем сильно удивила Сергея.

Сама начальница собиралась уезжать позже, пассажирским пароходом. «Чтобы замести следы», - объяснила она. И в самом деле, их отъезд очень уж походил на бегство. Однако бежать с таким трофеем не зазорно. Заполучить живого резидента германской разведки! Это дорогого стоит. Им и присниться не мог такой успех. И главное дело теперь - отправка Шульца в СССР. Следует также добавить, что они фактически разворошили осиное гнездо окопавшихся здесь сторонников рейха, бросив внутрь их паутины огромный камень. Сергей не стал брать такси, решив немного пройтись пешком. Ему было о чем подумать.

В квартире, где Николь осталась наедине с Антоном, на какое-то время установилась тишина. Она стояла у окна, глядя на улицу. Он сидел на старом стуле и изучал выцветшие обои на стенах. Мебелированная квартирка состояла из двух комнат: гостиной, объединенной с кухней, и крошечной спальни, в которой едва поместилась кровать.

– Не роскошно тут у тебя, - заметил Антон.

Он заставил себя это произнести. Молчание затягивалось, становилось тяжелым и неуютным. Ему почудилось, что, если не прервать его сейчас, потом будет слишком поздно: между ними вырастет стена отчуждения.

Николь вернулась к столу и села, подперев руками подбородок. Она пристально разглядывала его, словно искала изменения за прошедший месяц.

– Завтра ты уедешь.

Ее голос потерял привычную сухость, с которой она разговаривала с ним. И приобрел не мягкость. Нет. Скорее живость, эмоциональность.

– Я знаю.

– Он знает, – усмехнулась Николь. – Слушай, Антон. Я устала от притворства, честное слово.

Давай хотя бы сегодня не будем язвить и подначивать друг друга. Тем более, что мы с тобой можем больше не встретиться. Зачем копить злость? Да, я виновата перед тобой. Сильно виновата.

– По-моему, мы с тобой давно все выяснили. Скажу банальность: прошлого не вернешь. Зачем мне твое признание вины? Что оно изменит? Ничего.

– Ошибаешься! Нас связывает не одно прошлое, но и настоящее тоже. Ты ведь не знаешь, что я намеренно подставила эту девушку. Мерседес.

– Не понял.

– Тут и понимать нечего. Я могла поручить ее вербовку Сергею. Могла, но не захотела. Хотя вероятность работы Жоржа на обе стороны нами рассматривалась. И Мишель меня предупреждал. Я же просто ей отомстила.

Лиза замолчала и посмотрела на Антона. Ждала, что он скажет.

– Что ты молчишь? – спросила она, видя, что тот говорить не намерен.

– А что тут скажешь? Я и раньше знал, что ты на многое способна. В том числе и на подлость. Разумеется, если таковая послужит делу. Ты не железная, Лиза. Я тоже. Я согласился участвовать в операции, направленной против Столярова. Спасал себя. Не мне судить тебя.

– Чувствую себя мерзавкой.

– Если это тебя утешит, могу сообщить, что Мерседес благополучно покинула страну, и, полагаю, в будущем будет обходить твоих собратьев-врагов десятой дорогой.

– Камень с души ты снял. А я признаю, что виновата.

– Понимаю и прощаю тебя. Это всё?

– Нет. Не всё. Сначала я не хотела тебе говорить. Я и сейчас не могу решить твердо: правильно ли поступаю? Не знаю, как ты отреагируешь на мои слова.

Она взяла со стола сигареты и зажигалку. Закурила.

– Ты собираешься поверить мне тайну? – догадался Антон.

Николь кивнула.

– И боишься, что я не оценю твою откровенность. Напрасно. Я успел убедиться, что незнание порой ничуть не легче знания, как и наоборот. И прости, что я опять скажу банальность: правда выйдет на свет в любом случае. Поэтому говори, что хотела. Я слушаю.

– У тебя есть сын.

Она произнесла это быстро, точно боялась, что передумает. У Антона сами собой поползли вверх брови и приоткрылся рот. Он поверил ей без колебаний. Какой бы Лиза не была стервой, лгать ему ей совершенно незачем.

– Продолжай, – попросил он, сдерживая вполне понятное нетерпение.

– Его зовут Андрей.

– Сколько ему лет?

Она впервые улыбнулась.

– Извечный вопрос любого кандидата в отцы! Ему восемь. Он родился 29 декабря тридцатого года.

Антон растерялся. Быстро сменяющие друг друга эмоции отражались на его лице.

– Выходит, я уже восемь лет как отец? – озадаченно спросил он.

Николь засмеялась. Как в юности звонким колокольчиком.

– Да, дорогой мой!

– Где он живет? – задал Антон следующий вопрос. – В Париже?

Ее улыбка увяла.

– Нет, не в Париже. Мой сын жил во Франции первых пять лет. Он говорит и по-русски, и по-французски одинаково хорошо.

– А теперь?

По ее лицу он уже догадался, что Лиза скажет.

– В России. А точнее в Москве. Мне пришлось отвезти его туда.

– Но почему? При всей любви к родине, я не скажу, что там сейчас лучшее место на земле. В особенности для маленьких детей.

Антон недоуменно посмотрел на Лизу.

– Меня вынудили, – бесцветным голосом сказала она. – Я, Антон, работала, не щадя себя. И это отнюдь не громкая фраза. Приходилось рисковать. Андрей жил у моего деда. Когда тот умер, мне пришлось посвятить в свою тайну одного человека. Из наших. Чекиста. Он, узнав об Андрюше, помог мне. И затем донес куда следует. Поступил приказ. Я должна была отправить его в СССР. Ты же понимаешь, какой крючок они заимели на меня? Если нужно будет, они заставят меня совершить всё, что захотят. Их мораль не остановит.

Николь горько усмехнулась. Антон потерянно молчал. Сейчас он даже не понимал: радоваться ему или