На краю - Александр Капков

Из дома появился Мишель и присел тут же. Антон покосился на него.

– Не боишься оставлять немцев вместе?

– Нет, не боюсь. Шульц потерял много крови и ни на что сейчас не годен. Охранник в наручниках. Чего же опасаться?

– Значит, рана у Шульца серьезная?

– Сквозная. Пуля прошла через мякоть. Возьми ты чуть ниже, она угодила бы в коленную чашечку. А так пронесло. Поправится. Хотя помощь врача желательна. Я перевязал ему ногу и дал аспирин. Нашел на кухне в шкафу. Сейчас он дремлет. У тебя не будет сигаретки? Я свои полностью израсходовал.

Антон достал пачку и дал прикурить Мишелю.

– К услугам Шульца будут любые врачи, – заметил он. Так, между прочим. – У германской разведки денег хватает, судя по всему.

– Тут ты ошибаешься. Врача ему найдем мы. А что ты думал, товарищ Изломин, что я его выпущу? Нет. Он поедет с нами. Это же кладезь информации. И этого охранника я тоже возьму с собой.

– Одного Столярова вам мало?

– Мало, много. Что за понятия такие? Я – разведчик и служу своей стране. Шульц – наш враг. Считай, что мы взяли его в плен. Ты же ничего не знаешь, все по лесам бегаешь. У нас событий вагон и маленькая тележка. Николь тебе расскажет.

Антон докурил сигарету.

– Я все хотел спросить: как ты здесь оказался?

– Ну, это, дорогой товарищ, целая история. Когда ты вчера сбежал, мы наведались в тот дом. Взяли языка. Того самого, которого ты приковал к кровати. Узнали у него, где квартира Шульца. Я спрятался неподалеку. Увидел, как утром тот куда-то отправился, и поехал за ним следом.

– Что будем делать с трупами?

– Некогда нам с ними возиться. Бросим в океан. Рыбам на корм.

– Сурово.

– Ты думаешь, они бы с нами церемонились?

– А Карл?

– Я сам с ним решу. Кстати, ты ведь на машине?

– Форд в километре отсюда.

– Давай так: помоги мне с трупами, а затем бери свою девочку и езжай в город. Адрес тебе дам. А я приберусь в доме и тоже поеду. Есть у меня укромное место. Когда увидишь Николь, расскажи ей о том, что случилось.

– Она спросит про тебя. Что сказать?

– Что я у Константинидиса. Она поймет.

Мишель поднялся и пошел в дом.

Антон позвал Мерседес:

– Слева от дороги, там, где заросли дикого шиповника, я спрятал твой автомобиль. Пожалуйста, приведи его сюда.

– А ты?

– Я займусь уборкой.

Вдвоем с Мишелем они перенесли трупы на берег и положили так, что волны утащили их в океан. Когда они возвращались к дому, Антон вдруг остановился.

– Ты что? – спросил Мишель.

– А ведь это ты начал перестрелку.

– Откуда такой вывод?

– С какой стати Шульцу отдавать приказ стрелять в меня? Не в его интересах. Его шофер схватился за оружие, потому что увидел тебя. Давай спросим самого Шульца.

Мишель криво усмехнулся.

– И что это меняет?

– Многое. Я мог договориться с Шульцем миром.

– Мог, не мог. Сейчас уже не имеет значения. Ты прав. Я немного лопухнулся, и немец меня увидел. Что было делать? Только стрелять. Да и ты тоже хорош. Кто стрелял в Шульца? Но я, убей ты его, плакать бы не стал.

Мишель зашагал к дому.

Мерседес вернулась быстрее, чем ожидал Антон. Он попросил ее развернуться и подождать, а сам подошел к Мишелю.

– Ты за адресом? – спросил тот. – Запоминай…

– Не надо. Я хочу сказать, что не поеду по твоему адресу.

– То есть?

Глаза Мишеля сузились.

– Я еду к дяде.

– А ты знаешь, как его найти?

– Найду. Не сомневайся.

Мишель хотел сказать, что у него есть средства принудить Антона подчиниться. Но не стал. Из-за двух причин. Во-первых, с раненым Шульцем и охранником на руках конфликтовать с Изломиным было бы глупо. Все может завершиться еще одним трупом. И не очень ясно чьим. Во-вторых, Изломин им нужен. Лучше отпустить его на время. Ведь никуда тот из страны не денется. Ну и пусть попробует найти Столярова самостоятельно. Лично он, Мишель, с интересом понаблюдает, что из этого получится.

Глава двадцать четвёртая. Прощание с Мерседес

Контрразведка располагалась в трехэтажном особняке, построенном еще в прошлом веке. Темно-красные кирпичные стены, нависающие над улицей, высокие и узкие окна между узорчатыми каменными балкончиками. Над крышей вился на ветру флаг Уругвая. Двустворчатые двери вели в большой гулкий вестибюль. Его охраняли два солдата, стоящие у входа. За письменным столом сидел дежурный унтер-офицер. Все посетители подходили к нему, и он выдавал пропуска. Гражданских лиц среди визитеров было подавляющее меньшинство. Поэтому дежурный сразу обратил внимание на мужчину в черном в полоску костюме, с тщательно зачесанными назад густыми каштановыми волосами и темными, аккуратно подстриженными усами. Шляпу он держал в руке. Старый служака за столом, окинув его одним взглядом, отметил военную выправку и уважительно поинтересовался целью визита. Посетитель изъявил желание попасть на прием к начальнику контрразведки полковнику Рамиресу. Отметив его иностранный выговор, унтер-офицер вскинул густые брови.

– Сеньор, должен вам заметить, что господин полковник очень занятой человек. И попасть к нему на прием может далеко не каждый. Для этого нужна веская причина. И вам придется для начала изложить ее мне, а я передам вашу просьбу дальше. Если господин полковник согласится вас принять, я выдам вам пропуск.

– Хорошо, я согласен, – ответил посетитель. – Передайте, что встречу просит Антон Изломин. Полагаю, что мое имя само послужит достаточно важной причиной.

– Предъявите ваш паспорт или удостоверение личности.

– У меня его нет. Но, уверяю, я сумею доказать, что являюсь тем, за кого себя выдаю.

Унтер-офицер, изобразив некоторое сомнение в успешности данного довода, взялся за трубку телефона. Не прошло и десяти минут, как, к удивлению дежурного, спустившийся в вестибюль молодой офицер спешно сопроводил сеньора Изломина в кабинет начальника контрразведки, находящийся на втором этаже.

Полковник Диего Рамирес, седеющий красавец, проживший на свете не менее полувека и отдавший контрразведке последние двадцать лет своей жизни, возглавлял ее с лета прошлого года. Заинтригованный визитом, он поднялся из-за стола, чтобы пожать вошедшему руку. Полковник с интересом присматривался к моложавому и подтянутому русскому, о