На краю - Александр Капков

Сегодня ему предстояло действовать одному. Некому было помочь, зато и некому навредить. Он усмехнулся собственным невеселым мыслям. А ведь его ищут. И одни, и другие. Тут главным обстоятельством является то, где будут его искать. Почему-то Антона не покидала убежденность, что поиски начнутся совсем не там, где он находится сейчас.

Приблизившись, Антон огляделся, проверяя, не изменилось ли что-то с того времени, когда он был здесь ночью. На первый взгляд все оставалось по-старому. Автомобиль продолжал стоять, где и раньше. Ставни закрыты. Тут ему вдруг пришло в голову, что немец мог солгать. И Мерседес находится в другом месте. В таком случае ему придется признать, что он зря поверил раненому.

«Нет. Немец не обманул. Кто-то же в доме есть? А что здесь делать, если некого сторожить? Место это просто идеально в качестве тюрьмы. От жилья удалено. Значит, и от любопытных глаз. Тут хоть пытай, хоть убивай - никто не увидит и не услышит».

Теперь ему предстояло спрятаться. Один из охранников каждое утро делал обход, осматривая окрестности. И нужно суметь не попасться ему на глаза. Он заранее выбрал место для укрытия. Под верандой между полом и землей оставался просвет сантиметров в сорок-пятьдесят. Со всех трех сторон он был закрыт досками. Еще вечером Антон убедился, что с одной стороны две доски прогнили и еле держались. Идя к дому, он подобрал валявшуюся на земле ветку и теперь разравнивал позади себя песок, чтобы не оставлять явных следов. Как и предполагал, он без особого труда высвободил доски с одного края, приподнял их и осторожно забрался под деревянный настил. Пространства под верандой оказалось достаточно, чтобы спокойно там находиться, не боясь застрять. Антон приготовился к продолжительному ожиданию. Он лежал на прохладном песке, наблюдая за суетящейся ящерицей, чье одиночество так бесцеремонно нарушил.

Прошел час, прежде чем дом стал подавать признаки жизни. Сначала загудел двигатель. Чуть позже открылись ставни и заскрежетал дверной засов. Антон застыл в своем убежище, обратясь в слух. Вот отворилась дверь, и на веранду вышел человек. Под его ногами заскрипел пол, а на голову Антона сверху посыпался сор и песок. Кто это был, Антон не мог видеть. Пройдясь по веранде, человек спустился на пляж и обошел вокруг дома. На обратном пути он не стал задерживаться и прошел внутрь, закрыв за собой дверь. Антон надеялся на то, что немцы не изменят своему распорядку. И один из них отправится в деревню за продуктами для завтрака. Но это если их в доме двое. Пока же он слышал только одного. После ухода охранника еще несколько минут стояла тишина. За это время Антон успел прокрутить в голове самые разные сценарии своих действий. Но вот на веранду вышли двое. Когда они заговорили, Антон узнал их голоса. Охранники были те же: Карл и Фриц. Они обсуждали, что надо купить в деревенской лавке. И Карл спустился с веранды. В щель Антон видел его ноги, идущие к машине. Заурчал двигатель, и включилась передача. Автомобиль тронулся с места. Уезжая, Карл нажал на клаксон. Громкий и продолжительный автомобильный гудок заставил Фрица выругаться, прежде чем вернуться в дом. Как не напрягал Антон слух, он не услышал скрежетания замка. Выходит, дверь не закрыли. Едва перестал слышаться звук мотора, он выбил доски и выбрался наружу. Осторожно на носках туфель Антон поднялся по ступенькам и остановился у входа. Вытащив пистолет, он толкнул дверь, открывающуюся внутрь. С порога бросил быстрый взгляд в гостиную.

«Пусто. Где же Фриц? В спальне?».

Тут он услышан звяканье ложки о металлическую джезву.

«Значит, на кухне. Собрался варить кофе? Тем лучше».

Антон тихо вошел на кухню и оказался рядом с Фрицем, ставившим в этот момент джезву на плитку. Немец повернул голову и замер от неожиданности. Его пистолеты в кобурах, висели на стуле, стоявшем у окна.

– Подними руки! – приказал Изломин.

Он был в одном шаге от Фрица и, вытянув руку, мог коснуться дулом пистолета его плеча. На всегда непроницаемом лице немца мелькнула злая гримаса - первое проявление человеческого чувства, которое Антон в нем увидел. Фриц выполнил приказание и спросил:

– Что дальше?

– Отойди в угол.

Фриц бросил на Антона быстрый взгляд и пожал широкими плечами.

– Как пожелаешь. Что тебе надо?

– Где Мерседес?

– Хорошо, я скажу. Поверь, я ничего против тебя не имею.

Его примирительные слова оказались всего лишь уловкой. Фриц быстро развернулся и бросился на Изломина. Антон, ожидавший от него подвоха, успел вскинуть вверх руку с вальтером и ударить немца рукоятью, целя в голову. Фриц увернулся. Удар пришелся ему по плечу. Болезненно, но не настолько, чтобы обездвижить. Отступая назад, тот задел рукой джезву, и она опрокинулась, разлив кофе. Антон на мгновение отвел глаза, и немец воспользовался этим, молниеносно выбросив вперед ногу. Он попал Антону в грудь. Отброшенный ударом Изломин налетел спиной на стену, однако пистолета не выпустил.

Фриц рванулся к окну. Он уже схватился за пистолет, когда Антон выстрелил ему в спину. Фриц вздрогнул, уронил оружие и пошатнулся. Его бросило вперед, потом назад. Колени немца подогнулись, и он медленно осел на пол. Антон перевел дыхание и, подойдя ближе, опустился на корточки, чтобы проверить: мертв немец или жив. Пульс на запястье не прощупывался. Убивать Фрица вообще-то не входило в планы Изломина, но вышло, как вышло. Ничего не изменить. Особых переживаний Антон не испытывал. Он постепенно входил в то состояние, когда эмоции и чувства уходят на задний план. И все в нем: тело, мозг, инстинкты направлены на одно – выжить. Изломин выпрямился. Ему нужно найти Мерседес.

В доме осталось лишь одно место, где она, по его мнению, могла находиться. Он направился в спальню и отрыл дверь. В комнате никого не было. Антона прошиб пот. Неужели он ошибся? Он вышел из спальни, и его бесцельно блуждающий взгляд остановился на приставной лестнице. «Чердак. Конечно, чердак!». Изломин, не теряя времени, поднялся по лестнице к люку и открыл его. У покрашенного в черный цвет бака с водой на полу сидела Мерседес. На щиколотке ее правой ноги был защёлкнут один наручник. Другой фиксировался на трубе. Рядом с ней стояло ведро. Женщина выглядела утомленной и расстроенной. Ее платье смялось, а волосы спутались. Она подняла глаза на Антона и воскликнула:

– Ант! Я боялась и думать о тебе. Господи, Боже! Ты здесь? Как? Тебя что?