Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

– А здесь твой дом!

Мы рассматривали рисунки, передавая их из рук в руки, и наперебой узнавали свой родной Остров. Нарисовано было здорово, если бы добавить красок, то вообще как живое. Мне бы так рисовать!

– Я не понял: она хотела, чтобы мы это в рамочку на стенку повесили? – спросил Филька, когда мы все рассмотрели по десятому разу.

– Не… Просто сказала, что это важно, что это чем-то должно нам помочь. Ничего не понимаю!

– Я тоже… Ой, а на обороте цифры! – Аленка стала выхватывать у нас рисунки, вслух сообщая номера: – Первый, второй, третий… – Она сложила их стопкой, стопка покладисто свернулась в трубочку, как была. – Кто-нибудь что-нибудь понимает?

– Я понимаю, что нас надули, – буркнул Филя.

А Васька молча взял рисунки и стал раскладывать на грязном полу.

– Чего ты?

– Ща! Я просто хочу проверить… – Он складывал рисунки в одно большое полотно по линиям разрыва. Куски оберточной бумаги когда-то были одним большим листом, но Татьянка его разорвала, наверное, чтобы хватило на много…

– Карта! – охнула ученая Аленка. – Карта, здесь весь-весь Остров, как есть!

– И че? – не понял Филя.

Я смотрела на одну большую картину, в которую сложились рисунки, и тоже не могла ничего понять. Похожая картинка есть в «Мемуарах», и Пророк нам ее показывает на каждом чтении. Но она мельче, и вообще… И еще в газетах! Дуб иногда показывает нам удачные фотографии в газетах, которые пишут о нас. Вот там я однажды видела похожую картинку.

– В «Мемуарах» она другая, – заметила Аленка.

– Сравнила! «Мемуары» – книжка, а тут вона какое полотно!

– Ты не понял. – Аленка терпеливо держала сворачивающиеся концы бумаги. – Там не рисунок больше, а сам Остров. Рисунок другой, потому что Остров меньше.

– Ну, значит, ошиблась твоя Татьянка! – не сдавался Филя.

– А может, нет! Иначе с чего бы ей говорить мне про рисунки?

– Надо взглянуть на «Мемуары» и сравнить, – ляпнул Васька, и на него уставились как на ненормального. Мемуары хранились у Пророка в доме, заходить туда, да еще в отсутствии хозяина – никто из нас и думать не смел о таком!

– Ну а что ты предлагаешь?

– Если она не ошиблась, получается, что Остров растет… – заметил Филя, ни к кому особенно не обращаясь.

– Не-а! – Аленка подняла палец. – Такие процессы требуют мно-огих лет, я в школе учила.

– Там научат… – проворчал Филя. – Так если растет, так и что?

– Ой, а если он разрастется так, что дойдет до Большой земли? И все там проглотит!

– Остров – святое место, где все получают по заслугам еще при жизни…

– Вот и получит по заслугам твоя Большая земля, в грехах погрязшая! Ой… Может, об этом и хотела предупредить Татьянка?

– Нам надо точно знать. – Аленка задумчиво рассматривала карту. – Сколько ей, года два?

Я кивнула.

– Только надо точно знать… – Аленка еще раз глянула на карту, потом на Ваську и спросила совсем чудное: – Вась, а ты сможешь построить воздушный шар?

– Че?

– Или хоть дельтаплан какой? Мы бы увидели Остров сверху и сравнили. И тогда бы знали точно, растет он или нет.

Мы притихли. Я плохо поняла, о чем говорила Аленка. Сверху – значит, эта штука должна летать или прыгать высоко? Мальчишки, похоже, поняли не больше моего. Филя с Мелким ошарашенно смотрели то на Аленку, то на карту (судя по их лицам, они думали, что эта штука сводит с ума). Васька же смотрел куда-то в себя, так бывает, когда он чем-то занят.

– А он большой? – рассеянно спросил мой братец. – Для шара нужно доски согнуть, а у меня подходящей тары, может, и не найдется, чтобы их вымочить. Я Дуба просил-просил…

– В море вытащишь! – сказал Филя.

А Аленка, эта чудила, смеялась!

– Не волнуйся (хи-хи), он не из досок! Он (хи-хи) матерчатый, и корзина плетеная (ха-ха-ха).

– Могу, – сказал Васька с вызовом. – Только я не знаю, что это такое. Мне нужен эскиз и материал. Чертеж сам сделаю, если пойму, как оно работает.

Настала очередь Аленки смотреть внутрь себя. Это длилось всего секунду, а потом моя шустрая подруга объявила:

– Журналистка!

– Что «журналистка»?

– А то! Щенка тебе привезла – и материал с эскизом привезет. Только надо потихонечку…

За дверью послышались тяжелые ровные шаги, будто кто-то хочет пробить землю насквозь. Дуб.

– Он же сейчас… – Я зажала Ваське рот, но поздно.

Шаги остановились у двери нутрятника, скрипнули петли…

Мы залегли прямо лицом в грязные опилки. С порога нас не должно быть видно, точно не должно. Краем уха я слышала, как кинулся Дубу под ноги Васькин щенок, заскулил и заплясал вокруг. Он всех любит, даже Дуба проклятого!

– А ну выходи, кто здесь? На-астя! Я все вижу.

Я встала на ватных ногах и подошла к Дубу. Предатель Васькин щенок радостно скакал вокруг и трепал зубами трупик нутренка с осыпающимися комьями земли. Разрыл!

Дуб, стоя в дверях, поднял за шкирку Васькиного щенка. Добычу щенок не выпустил и хвостом вилять не перестал. Ребята замерли в загоне.

– Как ты это объяснишь? – Дуб тряхнул щенка и поднял так, чтобы несчастный нутренок оказался прямо у меня перед носом. – Почему на нем земля?

– Ну не сжигать же его в печке! – Я потихоньку стала обходить его, пробираясь к выходу. Дуб не возражал, даже подтолкнул меня в спину.

– Ты давай, не прикидывайся! Откуда? Сам пришел?

Я мямлила что-то невнятное, пока мы выходили из сарая, а оказавшись на улице, пнула Дуба по ноге и побежала. Ох, будет мне! Но я должна была дать ребятам возможность уйти незамеченными – иначе всё. Если Дуб их заметит – рисунки отберет, и мы ничего не узнаем. А нам было важно узнать.

Дуб взревел, как раненый зверь, и помчался за мной, потрясая щенком. Свободной рукой он расстегивал ремень, это мешало ему бежать, он путался в ногах и не мог догнать меня. Щенок поскуливал, но добычу не выпускал. Я бежала вниз по горе, к пляжу, слушая за спиной звуки погони.

– Я тебе покажу, как драться! – Спасибо, я сама умею. – Неделю сидеть не сможешь!

Неведомый воздушный шар сделал меня ужасно смелой. Я носилась от Дуба по всему Острову, и это оказалось очень весело. В конце концов он меня все-таки поймал и сдержал обещание.

Глава X

Наша тайна

Все следующее утро я стояла на коленях и молилась на Дуба. В сарае грызли клетки некормленые нутрии, в раковине кисла немытая посуда, в саду под тяжестью плодов сгибались ветки. Наказание есть наказание. Коленки болели,