Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

– Надо же! – Димыч глянул и оценил. – Выглядит так, будто ему не месяц, а поболее. Много ездил, что ли?

– Да нет… Ладно, давай тару, промывать будем.

Димыч озабоченно зашарил по сумкам:

– Анька, куда котелок дела?

– Ты убирал.

– Я его в глаза не видел!.. Значит, в гроте оставили! Вечно ты все забудешь. Идем, Михалыч, в гроте поищем.

Михалыч безропотно бросил канат и пошел за камни следом за Димкой.

Анна сидела на песке, боясь пошевелиться. Из-за камней слышались голоса:

– Нет его здесь.

– Точно? За теми камнями смотрел? Загляни-ка в грот…

Настя невозмутимо ковырялась в песке, а у Анны пальцы тряслись. Котелочек он потерял! Не верилось ей в такую случайность, не верилось. Голоса раздавались совсем рядом: мужчины бродили за камнями, пытаясь отыскать злополучный котелок. Стоило поднять голову – и любой из них встретился бы с ней взглядом. Ну и что, ну и ладно. Она котелок ищет…

Анна вскочила и быстро, чтобы не успели остановить, вывернула на песок содержимое большой сумки. Тряпки моментально намокли, подхлестнутые морской волной. Набежавший песок окрасил их в буроватый цвет, они шевелились под водой как закопавшийся скат. Гору тряпок венчал фильтр.

Пластиковая коробочка с губками внутри, действительно чистыми, по крайней мере, по сравнению с тем, что лежало на корме. У Анны в мозгу пронеслась вся цепочка: найти грязный фильтр еще до отъезда, неделю хранить (интересно, зачем? В смысле почему он не подменил фильтр раньше, неделю назад? А главное – зачем это вообще? Мог бы попросить Михалыча не приезжать, если ему нужны только Анна с ребенком). Услать Михалыча ковыряться со снастью, чтобы потихоньку подменить фильтр, и увести моториста за камешки в поисках тары… Михалыч!

– Да не вижу я тут ничего! Где ты говорил… – Михалыч. Живой, это главное.

Чистый фильтр подсоединился легко и быстро, даже дрожащим пальцам там нечего перепутать. Тихонько Анна захлопнула крышку, посадила Настю на банку и подошла к камням:

– Михалыч…

Михалыч лежал на песке, закатив глаза. Из-под полуприкрытых век поблескивали в темноте полоски белков. Темно. В какую оперу она собралась, на ночь глядя?!

– Анька! – Димыч не видел ее. Он стоял спиной и отряхивал руки. – Иди поможешь.

Горло сжал спазм. Анна вдохнула несколько раз, пытаясь вернуть нормальный голос, крикнула:

– Бегу! – И побежала к катеру. Она сдернула канат, уселась за руль. Прости, Михалыч, на войне с психопатами каждый сам за себя. Опустила руку к замку зажигания – ключи!..

– Умная, да? – Димыч стоял на берегу, позвякивая ключами. – Неужели ты думаешь, что я такой умной оставлю ключи?

Анна так и сидела, вцепившись руками в руль, глядя, как поблескивают на его ладони проклятые кусочки металла. Холодный вечерний ветер пробирал ее до костей, а на спине выступили капли пота.

– Вот и искал бы себе кого подурнее, – вздохнула она. – Хотя другую такую, как ты, пожалуй, не сыщешь…

– Не дождешься. Никому не дается больше, чем он сможет вынести. Так что маяться мне теперь с тобой… Или все-таки нет? – Он многозначительно посмотрел вверх. Пик со страшным камнем торчал в ночном небе.

– Мы поедем? – заворчала Настя на банке. – Я уже хочу спать.

– Это можно. – Димыч поднял ее, нашарил на банке спальник и понес в грот. На полпути обернулся и бросил Анне: – Я тебя жду.

Ключи от катера он швырнул на палубу, прямо ей под ноги. Анна так и сидела, вцепившись в руль. Ветер бил ей в спину, будто прижимая лицом к этому бесполезному куску металла и пластика: смотри, смотри, как близко было спасение – и как все обернулось. Она боялась возвращаться в грот. И еще она думала о Михалыче. Зачем, за что? Это же его друг! Надо быть совсем больным, чтобы такое выкинуть.

– Анька, ты где?

Пришлось идти. Настя мирно спала в гроте на развернутом спальнике. Рядом грел охотничий костер с поленцами «лесенкой», уютная картина из жизни уютного семейства. Михалыч лежал на песке у входа, светя в темноте белыми полосками зрачков. Димыч взял его за ноги:

– Помогай.

Без лишних слов Анна подобрала руки и потащилась за мужем, волоча живую ношу. Под пальцами еще бился пульс.

– Тебе так нужен катер? – осторожно спросила она, когда они, пыхтя, волокли в гору неподъемного Михалыча.

Димыч оглушительно хрюкнул:

– Ты правда думаешь, что дело в катере?! Я тебя переоценил.

– А в чем? Что я должна думать? Это твой друг!

На слове «друг» Михалыч закрутил головой и что-то забубнил. Димыч нехорошо зыркнул вверх, потом на Анну и сказал:

– Знаешь, а ты права. – Он отпустил ноги и подхватил Михалыча под руку: – Ну ты нас и напугал, дядька! На солнышке перегрелся? Нет, за руль я тебя не пущу, хоть дерись. Да и поздно уже… – Он бормотал это все, и компания быстренько спускалась с горы. Анна взвалила на плечо вторую руку Михалыча и, хоть он был и нелегкий, бежала быстрее всех.

– Что, уже ночь? – Михалыч рассеянно поднял голову и рассматривал звездное небо.

До грота оставалось несколько шагов. Анна спиной чувствовала странный холод, не от ветра. Он шел из самого Острова. Острова, который сегодня не получил своей жертвы.

Ночь была длинной и душной. Анна ворочалась на подмокшем спальнике и прислушивалась к звукам Острова. Остров жил. Свист ветра перебивался воем неведомого зверя, странным гулом, как в трубах заброшенных домов, и голосами. Десятки голосов нашептывали вразброс что-то неразборчивое, отчего спина холодела.

– А-ань! – Михалыч! Не спится дураку. Анна повернулась и села на спальнике. – Ань, здесь что, зверь есть?

(Ага, я с ним приехала.)

– Не встречали. Это ветер так чудно́ шумит и море. Мне тоже было неуютно первую ночь. – Знал бы ты насколько – без катера бы уплыл.

– Ясно. Жутковатые звуки… – Он встал и пошел к выходу.

– Эй, куда?!

– Не ска-ажу! – Михалыч хрюкнул и торопливо вышел.

Анна сидела, вцепившись в спальник, и слушала. Вот послышались шаги по песку, перебивая шум моря, вот остановились. Ветер взвыл с новой силой, и шепчущие голоса зазвенели в ушах. Слов было не разобрать, и несколько секунд Анна не слышала, что творится снаружи.

– Где?!

Анна аж подпрыгнула от этого вопля: Димыч вскочил и уставился на пустой спальник. Анна кивнула ему на выход, и он тут же вылетел наружу. Псих несчастный. Насколько часов назад он собирался убить Михалыча, а теперь боится за него.

Снаружи послышался вой, перешептывание, и Димка с Михалычем ввалились обратно в грот.

– Ребенка мне разбудите!

– Да, мадам.

Утро началось еще веселее. Димыч не моргнув глазом,