Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

– Только знаешь, мы передумали уезжать.

– ЧТО?! – Она взревела так, что Михалыч заржал. – Иди ты знаешь куда с такими шуточками!

– Эх, Анька, не получилось из тебя даунфиш… даун чего-то там. Грузитесь уже, мне домой надо!

Димыч сохранял невозмутимое лицо:

– Серьезно. Ты только меня до города отвези за водичкой. А вечером, как освободишься, – прокатишь обратно. Мы еще тут побудем.

– Ага, годик, – поддержала Анна, торопливо сбрасывая вещи на катер как попало. – Не слушай этого ненормального, он заставляет меня заниматься сыроедением и делать зарядку! – Она шутила, а руки тряслись. Если она не уедет отсюда сейчас, она не уедет еще очень долго, а может, и никогда. Оказаться с психопатом на необитаемом острове – вот уж спасибо так спасибо. Про сам Остров лучше вообще не вспоминать.

Она уселась на банку, вцепившись в Настю, и все не могла поставить ноги так, чтобы унять дрожь в коленях. Димыч прыгнул в катер, накрыв их последним спальником, и невозмутимо уселся рядом. Уже сидя он подобрал канат, и внутри у Анны все сжалось. Сердце отстукивало секунды: три, две, одна… Михалыч завел мотор. Катер рванулся прочь от страшного Острова, взбивая барашки белой пены. Выдох. Дрожь в коленках кое-как унялась, ноги будто сами оторвались от пола. Перед лицом промелькнуло утреннее сероватое небо, и с головой накрыла вода. Настя успела вскрикнуть.

Несколько секунд Анна еще смотрела на небо сквозь толщу воды и держала брыкающуюся Настю. Потом инстинктивно оттолкнулась ногами и вынырнула. Гад! Винты же!

Она торчала в воде «солдатиком», держа одной рукой Настю. Та резво бултыхала всеми конечностями, пытаясь уплыть. Глаза слепили слезы и морская вода, и было уже все равно, куда идти.

Настя все-таки вырвалась и уплыла к берегу. Анна стояла по горло в воде и провожала взглядом уплывающий катер. В шаге от нее булькнул намокающий спальник, как гигантских размеров скат. «Утопишь – пожалеешь», – напомнил внутренний рационал, и Анна схватила уголок. Настя уже неслась по берегу, вопя «Еще, еще!». Как ей объяснить, что папа-психопат оставил их на Острове? Обычная месть упыря за бунт жертвы, за попытку побега на катере: «Хочешь сбежать? Останешься здесь навсегда!» «Он не вернется, – подумала Анна, – во всяком случае, не вернется долго».

План спасательной операции был прост: разодрать на флажки яркую подкладку спальника, выставить на горе надпись «SOS» и махать, если пролетит вертолет или проедет катер. Беда в том, что ни того ни другого за минувшую неделю Анна здесь не видела. Ну да наше дело флажков нарвать и придумать обед. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Была бы одна – плот бы построила, зубами бы деревья грызла, как бобер, лишь бы сбежать отсюда. Но Настя, плескавшаяся на мелководье, не позволяла рисковать – пускаться в открытое море на самодельном плоту. Хотя оставаться здесь едва ли не больший риск…

Для начала Анна выбралась на берег и несколько минут всласть поревела, не забывая рвать флажки из подкладки спальника. Получилось удачно: сам спальник остался почти целым и пригодным для сна, а то, что без подкладки – так просто вывернем его наизнанку, и все.

Потом она битый час бегала по Острову, развешивая тут и там цветастые тряпки. Самый большой флаг она водрузила прямо на пике: воткнула палку в землю у самого камня и к нему привязала флаг. С моря была видна надпись «SOS», а с другого ракурса выглядело так, будто здесь кто-то устроил охоту на волков или собрался сбивать сосульки с крыши, которая поехала.

Украсив таким образом Остров, Анна положила остатки спальника сушиться на камень и озаботилась обедом. Тут пришлось вспомнить, что ни вещей, ни продуктов ей не оставили. Секретная зажигалка неведомого робинзона была на месте, в кармане бывших джинсов. Анна быстро разожгла охотничий костер в гроте и пошла ловить рыбу.

Крошечные бычки весело заплывали на майку, разложенную на дне гамаком. Анна их подсекала и выбрасывала на берег. Она так увлеклась, что даже забыла о своем незавидном положении и замурлыкала под нос песенку. Из транса ее вывела Настя простым естественным вопросом:

– Мам, где вода?

Анна даже кивнула и на автопилоте прошла в грот, где прежде стояли бутылки с водой – она много набрала на неделю, там еще оставалось. Несколько секунд она стояла в гроте, глядя на пустой угол, где прежде хранились вода и продукты. Психопат не оставил даже пластиковой тары (можно было бы выставить на ночь, собрать дождевой воды).

– Будь здесь, в море без меня не ходи. – Анна вышла из грота и побежала вверх по горному серпантину. Где-то там наверху был пересохший родник, а рядом…

Родник пересох недавно и возвращаться не собирался. Анна расшвыряла все камни и даже попробовала копать землю плоским камешком – но кому это когда помогало? Все, что ей удалось добыть – это полная майка ягод боярышника – какая-никакая жидкость. Долго ли они с Настей протянут на этой жидкости? Анна старалась выбирать ягоды попузатее и посочнее, но юг есть юг – половина из них уже были похожи на сухофрукты.

– Это для компота? – не поняла Настя, когда ей принесли урожай.

– Это вместо компота, – мрачно заявила Анна. – Лопай так. Будешь капризничать – помрешь от обезвоживания.

Настя торопливо стала налегать на ягоды. Наверное, она тоже думала, что мама сошла с ума, и предпочитала не спорить с психопатом, который сильнее ее.

Анна уселась на песок, попутно смахнув вялившийся на камне улов мелких рыбешек (рыба на ужин отменяется), и стала вспоминать все, что когда-то слышала о добыче воды в походных условиях. Ни один из известных ей способов не подходил: у нее не было тары. Ни котелка, ни бутылки, ни шапки, даже обувь – дырявые вьетнамки – не подходила для сбора воды.

Методично, буквально по метру, вскапывая песок и заглядывая за каждый камень, Анна облазила пляж. Неужели они за неделю не насвинячили ни единой пластиковой бутылочкой или хоть пакетом каким? Из них можно было сделать опреснитель, воды немного получится, но больше, чем ничего… Пляж был неумолимо чист, не нашлось ни забытой миски, ни даже скорлупки от яйца.

От этой идеи подташнивало, но жить захочешь – и не такое выкинешь. Обшарив пляж, не найдя ничего, что могло бы сойти за тару, дорвав до конца несчастный спальник ради непромокаемой тряпки, натянув эту тряпку гамаком под ветками (не проспим – будет роса), Анна поднялась на пик.

Здесь гулял ветер,