Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

Полянка с кострищем нашлась быстро: тропинка была всего одна, и мимо нее было не продраться сквозь низко сплетающиеся ветки деревьев. Пошарив вокруг кострища, Анна отыскала зажигалку, чиркнула – работает. Встала, чтобы идти, – и свалилась на землю без сознания. Все-таки пять суток без еды и усталость дали о себе знать. Очнулась она в темноте, перевернулась на другой бок и уснула, спокойно, как никогда. Во сне что-то тревожило ее и, кажется, кто-то тормошил, но она была слишком слаба, чтобы как-то реагировать. Она просыпалась при свете дня, но тут же засыпала опять, глубоко и без снов. Проснулась она, кажется, через сутки.

Деревья шелестели на ветру, а вокруг была темнота. Анна встала и пошла. Она вышла из леса и свернула на тропинку, ведущую в гору. Ей хотелось рассмотреть тот камень, это было важно, она чувствовала. Что-то такое таилось в этом странном Острове, и камень здесь явно играл не последнюю роль.

Когда она поднялась на гору, ветер подул сильнее. Луна освещала маленький пятачок пика и гигантский камень. Анна подошла ближе. Серый, гладкий с множеством мелких крапинок и царапин. Только форма странная и явно рукотворная, похоже на опрокинутую могильную плиту. Анна протянула руку и осторожно дотронулась пальцем.

Невидимые зубки вцепились в фалангу и потащили вниз! Анна отдернула палец и в ужасе уставилась на него. На фаланге был порез, как от ножа. Кровь капала на камень и моментально впитывалась, не оставляя следа. Птица! Та, вчерашняя птица, он приносил жертву.

Вокруг камня на земле валялись клетки с чем-то неживым. Анна узнала тех куриц, купленных у цыган. Теперь это были просто белые тряпочки в перьях. Она вытащила одну и положила на камень:

– Прими эту жертву и пусти с миром меня и мою семью.

Ничего не произошло. Курица лежала, как было, и никуда не девалась. Вдобавок за спиной послышались шаги. Анна отшвырнула курицу и шмыгнула за куст шиповника.

Димыч. Больше некому. Кажется, он вообще не беспокоится о ней. Лишь бы с Настей все было в порядке. Он по-хозяйски подошел к клеткам, подобрал отброшенную Анной тушку и положил на камень.

– Прими эту жертву… – В ту же секунду курица стала медленно утопать в камне, как в болоте.

Анну пробил озноб от этого зрелища. Чем бы ни была эта штука в камне, она слушалась только его. Потихоньку, пока ее не заметили, Анна спустилась в грот.

Остаток недели она старалась реже попадаться ему на глаза и не спорить. Спасение близилось, и она с нетерпением ждала Михалыча на катере. С юбкой поступила просто, последовав примеру Димыча: распорола старые брюки по внутреннему шву и сшила подобие юбки. Через пару дней, когда раздался долгожданный рев мотора, Анна уже была на берегу с вещами.

– Ну, как дикий отдых? Никто не слег с дизентерией, никого не укусила ядовитая змея? – Михалыч улыбался и шутил, не подозревая, как близок к истине. Анна, конечно, не подала виду. Улыбнулась, помахала и даже крикнула в ответ:

– Привет офисным бледнолицым! Не сломался ли принтер, не попала ли вожжа под мантию начальству?

– Начальство на Багамах пузо греет, так что у нас анархия. Хотел сегодня пораньше уйти, да завертелся. Пахан-то где? – Михалыч бросил канат и оглянулся, ища глазами Димку. Тот торопливо спускался с горы.

– Здорово! Анют, набери боярышника с собой компот варить. Михалыч, помоги с удочкой. Леска запуталась, твоя тонкая ручка нужна.

Михалыч спрыгнул на берег, и Димка тут же утащил его куда-то за камни распутывать леску. Анна не стала спорить и пошла за ягодами.

Ягод было в избытке: раздутые, красные, они сами падали в ведерко, стоило коснуться рукой. Ведерко Димыч выдал немаленькое – зря, в таком половина ягод не доедет, превратится в морс. Ну да с дураками не спорят. Она возилась, наверное, полчаса, прежде чем ведерко наполнилось, и нехорошее предчувствие грызло ее. Чтобы Димыч так просто взял и уехал с Острова? Между ними была какая-то странная связь: при всей опасности этого места, Димыча сюда странно тянуло. «Власть, – думала она про себя, – редкий человек выдержит испытание властью, плюнет и поедет домой. К тому же, едва моя нога коснется берега, не со всех сторон окруженного водой, я возьму Настю под мышку и сбегу подальше. Димыч, конечно, дурной, но не настолько, чтобы этого не понимать. Или настолько?»

Ведро наконец наполнилось, и Анна бегом помчалась вниз по горе. Сверху она видела, что все уже сидят в катере, только петля каната все еще болталась на камне. Без нее не уедут. Не должны. Нервная она стала в компании безумца.

– Ну наконец-то! – Димыч принял у нее ведро с ягодами и как ни в чем не бывало помог сесть в катер. Едва ноги Анны коснулись палубы, у нее вырвался вздох облегчения. Все. Теперь все будет нормально. Через часик они будут в городе, через два – уже на вокзале, только без всяких помешанных и в нормальной одежде. Ближайший поезд может быть через час, а может быть через сутки. Почти наверняка придется ночевать в зале ожидания, но это ерунда. Чтобы Димыч не сразу бросился в погоню, придется наврать что-нибудь правдоподобное и неприятное для мужского уха: детский врач, оперный концерт. О! На концерт точно с ними не напросится. И длятся они обычно часика два-три, кончаются поздно… Может, Димыч их еще и отвезет, хе-хе!

Михалыч завел мотор. Все! Все-о! Анна едва сдерживала улыбку, краем глаза она заметила, что Димыч за ней следит, и постаралась сохранить невозмутимое лицо.

Мотор тарахтел ровно, Димыч подобрал канат, и тут наступила тишина.

– Что? – Димыч замер с канатом в руках.

– Черт его знает! – Михалыч рассеянно повернул ключ, но ничего не произошло. – Вроде полный бак заливал… Да не, полно топлива! – Он прошел мимо Анны на корму, и она сама не заметила, как очутилась на берегу с Настей и всеми вещами. Михалыч поднял банку и копался во внутренностях катера, ворча про полный бак и полную исправность. Анна сидела на песке, потому что коленки тряслись, и рассеяно смотрела на это шаманство во внутренностях катера.

– Фигасе! Неделю как новый поставил! – Михалыч достал из потрохов катера пластиковую коробочку величиной с яйцо и глянул на свет. – Смотри, Дим, как фильтр забился! Новый же был!

Выглядел тот фильтр так, будто его три года держали в печи, а потом достали и протерли тряпочкой. Под прозрачной пластиковой крышкой чернело нечто, Анна побоялась, что