Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Итак, они снова в тайге, Шайдуков не выпустил их из мрачного сибирского леса, из клюквенных марей и звериной глухомани, которую Сметанин наблюдал только с самолета, из черных зарослей, где мох плодится не только на камнях и деревьях, растет даже на одежде, если оставить ее без присмотра, наползает, будто живой, и пускает корни прямо в ткань, покрывает меховым подбоем всякую забытую тряпку, где тетерева, случается, нападают на людей, а глухари, могучие, бородатые, с толстыми мохнатыми ногами, и вовсе человечину жрут…

Раиса несколько километров волокла Сметанина на себе – все опасалась погони, но погони слышно не было, да и организовать ее никто не мог, Шайдукову вначале надо было отлежаться в больнице, а уж потом организовывать погоню.

В укромном темном углу Раиса разбила бивак, – назовем его так, – разожгла костер, в жестяной прокопченной посудине, бывшей когда-то нарядной упаковкой от импортной ветчины, нагрела воды, из ручья в полиэтиленовом пакете натаскала холодной воды, размешала и то и другое и как следует промыла лицо Сметанину.

Тот стонал, уворачивался от мокрых рук, отбивался, но Раиса была настойчива, умыла Сметанина, сдернула с него куртку, стянула через голову рубашку, протерла кровяные темные подтеки на теле, потом наломала лапника и уложила на него своего спутника.

– Спи!

– Не могу. Мне плохо, – пожаловался Игорь. – По-моему, у меня сотрясение мозга.

– Что с тобою было на станции, помнишь?

– Помню.

– А мое имя помнишь?

– Помню.

– Никакого сотрясения. Обычные ушибы. Если б было сотрясение, ты не только, как меня зовут, а даже имя своей матери не вспомнил бы. Спи пока до утра, я тебя постерегу. Утро вечера мудренее.

– Ты точно меня постережешь? – Он слабо улыбнулся.

– Обещаю.

– Вот видишь… вот видишь… – В горле у Сметанина захлюпало что-то влажное, – запер нас этот гад в тайге, не выпустил. Вроде бы и свободные мы, а под замком.

– Пока свободные.

У Сметанина печально шевельнулся рот.

– Да, пока. До известной поры. – Он нащупал ее руку, чуть помял своими легкими теплыми пальцами – это было проявление, и Раиса восприняла его как дар, подумала о том, что человек этот стал ей дорогим, – и плевать, что он преступник, плевать, что она повязана с ним мокрухой, или как это там в определенных кругах называется, Сметанин отныне ей дорог, и она защитит его от всяких татар в милицейской форме…

– Тебе надо отдохнуть, – сказала она, – ссадины пусть подсохнут.

– Как все-таки ловко запер этот гад нас в лесу, – потрясенно прошептал Сметанин – он еще не мог избавиться от жалости к самому себе, от того, что клюнул на пустой крючок – Шайдуков ведь знал, что Сметанин с Раисой сидят в ельнике, – знал точно, будто бы сорока-разведчица приволокла ему в клюве верные сведения и беззубая татарская гадалка тоже наворожила все точно…

Дальше Шайдуков, чтобы не промахиваться, сделал обманный жест: взгромоздился на свою керосинку и ускакал, а потом ползком, ползком, огородами, – хотя какие в тайге могут быть огороды, – грядками, маскируясь под колорадского жука, лавируя между грядками укропа и фасоли, тишком достиг разъезда, чтобы у следующего пассажирского поезда оказаться на месте. Изловить Сметанина не изловил, но настроение подпортил надолго.

– Ты знаешь, – проговорил он тихо, – у меня такое впечатление, что мы никогда не выйдем из тайги.

– Полно тебе!

– Я серьезно. У меня хорошее чутье, я все загодя чувствую.

– Ну, в ближайшие два или даже три дня мы сами отсюда не выйдем. – Раиса подсунула под голову Сметанина куртку, эта забота тронула его, он благодарно улыбнулся ей, сложил губы кокетливым городским бантиком и послал ей воздушный поцелуй. – Как письмецо, – засмеялась Раиса. – Подлечимся, на ноги станем, а через три дня посмотрим, какого цвета будет солнце на небе.

– Питаться чем будем?

– Осталось немного хлеба, банка консервов, три картофелины, есть соль, огонь… Ты китайскую зажигалку еще не потерял?

– Нет. – Он пошевелился, нащупал зажигалку в кармане брюк. – Ты права, не пропадем. Ленка в ручьях набьем.

– В ручьях можно навсегда оставить свое здоровье. У врачей есть такое выражение «Холодный ожог костей». Это про тебя.

– Про меня много чего можно сказать.

– Пока поступим так… Я видела, как ты орудовал ножом, привязанным к деревяшке. Ничего сложного, эту науку я освою. Оклемаемся малость, дальше пусть твоя голова думает, как быть. Спи.

На следующий день они взяли резко влево, на запад и ушли в сторону от железной дороги, – Сметанин боялся, что их может засечь с воздуха рейсовой «прялки» свой же брат воздушный извозчик, либо грибник какой-нибудь, с хитрой мордашкой – профессиональный стукач, может увидеть и глазастый охотник, – эти люди издавна стучали и гордились этим, считая, что борются с врагами социализма и приносят пользу Родине, учительница сельской школы, воспитывающая пионеров в этом же духе, – а когда засекут, то уйти будет трудно. На вертолете забросят четыре-пять милиционеров, ну а тем скрутить двух безоружных людей, мужика и бабу, составит лишь одно удовольствие.

Газовый баллончик остался там, в «зале ожидания», пистолет взять у татарина не дала Раиса, в результате Сметанин оказался гол как сокол. Его даже пионер с деревянным луком и прутяными стрелами может арестовать.

Еще через день снова сменили стоянку, ушли в тайгу под прямым углом к прежнему курсу, Сметанин сам разрабатывал эту тактику зайца, идущего зигзагом, запутывал следы, петлял, боясь, что будет погоня. И ведь точно он высчитал – недаром в сердце не проходила тревога, сосала и сосала, вытягивала из него остатки спокойствия – Сметанин сделался дерганым, крикливым, самому себе противным… Однажды поднялись на голец – небольшую гору с лысиной на вершине (потому гольцы, раз макушка голая, так и называются, обычно на гольцы очень охотно ходят козы – лизать камни, посолониться, камни на гольцах почти всегда бывают соленые), и Сметанин засек внизу неторопливо бредущую цепь, человек шесть с ружьями, с людьми шла собака – лобастая рыжая дворняга…

Зрение у Сметанина было хорошее, он разглядел даже выражение на морде дворняги; Раисе же оказалось достаточно того, что она увидела огнисто-светлый шар, мечущийся среди людей, и у нее побелели губы.

– Это за нами, Игорь!

– Будем уходить!

– Куда? У них же собака.

– Собака-то не поисковая, без натаски. А без натаски это – обычная дворняга, у которой главная задача – воровать куски мяса на кухне. Больше ничего она не умеет.

– Я боюсь. – Раиса вздрогнула, услышав далекий лай дворняги – ветер дул от цепи людей на них, это было