Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

не имел ничего против смены места дислокации, ну а Зубцов, похоже, и вовсе обрадовался неожиданной возможности выйти из так неудачно складывающейся для него игры.

Часть того вечера из памяти Алексеева стёрлась. Поздравляли «новорожденную», пили шампанское и ещё что-то, немузыкально орали… Очухался журналист на кухне, где и узрел хмурую опухшую рожу, украшенную синяками, уже отдававшими в желтизну.

– Петро, ты, что ли? – спросил Олег, с трудом угадывая под ними знакомые черты хозяина квартиры.

– Ну, – буркнул тот.

– Где это тебя так угораздило?

– А… – махнул рукой Пётр и ответил известным присловьем: – «Бандитские пули»[59]. Давай выпьем, – и он полез в холодильник.

– Так идём ко всем, – предложил Алексеев.

– Ну да! Там же бабы… – хозяин щедро расплескал водку в снятые с мойки стаканы, потом покосился в сторону стоявшей на столе трёхлитровой банки, в которой сидел толстый аквариумный сомик, и выдал: – У-у-у, гад! Держи и ты…

С этими словами он отлил часть содержимого бутылки в рыбье обиталище.

– Ты что, сдурел? – удивился журналист. – Сдохнет же!

– Ни хрена с ним не будет, – мрачно откликнулся Петро и пояснил: – Это его Людка приволокла. Только я за бутылочку, а он уже прижался глазом к стеклу и зырит, зырит, зырит… Чувствую: заложит, сволочь. Как его нейтрализовать? Только одним способом: превратить в сообщника. Волью в банку ложку водяры, он и давай балдеть: носится туда-сюда, вертится, жизни радуется. Во, видишь? И всё равно – гад… Ты выпил? Давай ещё…

– Я, пожалуй, приторможу… – Олег посмотрел на часы. – Чёрт! Однако пора и честь знать…

И тут перед друзьями встала ещё одна проблема. В полный, как говорится, рост. Карпов сидел на полу, втиснувшись каким-то образом между шкафом и диваном, и на попытки поднять его не реагировал. Именинница оставлять у себя незнакомого мужика в таком состоянии категорически отказалась, развесёлые «электровеники» старательно делали вид, что они решительно ни при чём.

– Где он живёт-то? – поинтересовался Андрей, который, казалось, чем больше пил, тем трезвее становился.

– Где-то на Московской, – припомнил Алексеев. – В своём доме.

– Так это же совсем рядом, – обрадовалась Танька. – Московская за углом начинается!

– Дотащим, – оптимистично заключил Зубцов.

Лифт, к счастью, работал, но извлечённый из его чрева бывший геолог умудрился сбить Андрюху с ног, и последний лестничный пролёт они прокувыркались, гулко стуча каблуками о металлическое ограждение. Правда, Зубцов сумел извернуться и в итоге оказался сверху.

– Ты как? – заботливо осведомился журналист.

– Нормально, – пробурчал Андрей. – Коленку только зашиб.

– А он?

– Что с пьяным сделается? Ну, подняли!

Московская была длиннющей улицей, сплошь застроенной частным сектором. Поскольку просыпаться Карпов категорически не хотел, пришлось тащить его от дома к дому, нажимать на кнопки звонков, барабанить в калитки кулаками и спрашивать испуганных обывателей:

– Ваш?

Увы, признавать бывшего геолога за свою собственность никто не хотел…

Примерно на половине пути, который, казалось, никогда не закончится, журналист предложил передохнуть и пожаловался, глядя на аккуратно уложенного в травку Веньку:

– Ох, и тяжёлый же он…

– Точно, – не стал спорить Андрей. – У меня уже весь хмель вышел. Ну что, давай покурим и двинем дальше?

– Последняя сигарета осталась, – предупредил Олег, заглядывая в помятую пачку. – Как всегда, поделим по-братски?

– А то…

Всеобщий закон подлости сработал и в этот раз – Карпов жил в предпоследнем на этой чёртовой улице доме. Открывшая калитку миловидная пухленькая женщина, разглядев, кого принесли на плечах друзья, только руками всплеснула:

– Веня…

– Ваш? – Алексеев боялся даже поверить в то, что госпожа Удача наконец-то им улыбнулась.

– Наш, наш! Вот сюда, пожалуйста…

– А это? – журналист покосился на украшавшую забор грозную табличку «Во дворе злая собака».

– Не бойтесь. Проходите, проходите…

Здоровенный кобель, завидев, в каком виде доставили домой его кормильца, поджал хвост, заскулил и споро юркнул за угол дома.

Друзья протащили бывшего геолога на веранду уютного дома и с облегчением свалили неподвижное тело на указанный хозяйкой диван.

– Где же это он так?.. – запричитала женщина.

Объяснять ей, где надрался будущий писатель, никому не хотелось, и избавившиеся от тяжёлой ноши приятели быстренько ускользнули.

– Курить охота, – заявил Зубцов, едва они оказались на улице.

– В такое время курево можно купить только на вокзале, – со знанием дела пояснил журналист. – Давай пройдём на Кирова, там таксопарк, тачки в любое время суток разъезжают.

В здании вокзала, спускаясь со второго этажа на первый, Зубцов «спикировал» во второй раз. Скатившись прямо под ноги застывшему от неожиданности милиционеру, он рявкнул:

– Стоят тут! Приличному человеку упасть уже негде! – и гордо пошёл к выходу. (Позднее, когда Олегу доводилось бывать на вокзале, его всё время тянуло посетить это место и убедиться, что остолбеневший страж порядка не превратился в памятник самому себе…)

Третий раз Андрюха шлепнулся у самого дома журналиста – свалился в какую-то канаву, которой, по его словам, ещё утром здесь не было. Проклиная всех и вся и потирая своё многострадальное колено, он доплёлся-таки до квартиры Алексеева, рухнул на кресло-кровать и тут же уснул, успев, правда, пробормотать:

– Хорошо ещё родителям не позвонил, что приезжаю…

Олег тут же последовал примеру друга.

В отличие от журналиста, ощущавшего явный дискомфорт в организме, Зубцов встал на диво свежим. Он наскоро принял душ и сообщил, что отбывает в «Букинист», потому как гулянка – гулянкой, но дело – прежде всего.

– Дверь захлопни, – попросил Алексеев, отворачиваясь к стене и покрепче смыкая веки.

Но выспаться ему не удалось: Андрюха примчался меньше чем через час и с порога спросил:

– Паспорт мой не видал?

– Нет, – озадачился Олег. – Да ты его, кажется, и не вынимал…

Поиски ни к чему не привели. Позвонили имениннице и, не слушая жалоб и стенаний, потребовали немедленно проверить, не завалялся ли документ в её квартире. При этом пригрозили, что в противном случае приедут сами, и тогда вчерашний вечер покажется хозяйке и её подругам цветочками. «Новорожденная» испугалась и минут через двадцать отрапортовала, что никакого паспорта ни дома, ни на лестнице, ведущей от лифта на улицу, нет. Ехать на вокзал конечно же смысла не было. Олег предложил было осмотреть канаву, в которую Зубцов загремел ночью, но друг мрачно сообщил, что её уже проверил.

– Да что ж это такое?.. – тосковал он. – Приехал за тридевять земель, а теперь даже книжки сдать не могу…

– Ну, это-то не проблема, – успокоил его журналист. – Сейчас выпьем кофейку, я немного приду в себя, возьму ксиву и съездим в твой магазин. А вот что ты без паспорта дальше делать будешь?

– Может, найдётся ещё? – робко предположил Андрей.

Когда они вернулись из книжного и заполучивший вожделенные тома Зубцов немного воспрянул духом,