Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

дорогу помечать буду – ветку надломлю или камень на тропу положу, чтобы заметно было. А ты беги к границе, эта тропа вроде в нужном направлении ведёт. Да и недалеко уже, должно быть. Встретишь наших, расскажи им всё.

– Ты что, ошалел? – удивился ихтиолог. – Идём вместе, никуда эти мужики не денутся. Может, они и вовсе из какой-нибудь новой деревни: сейчас, говорят, китайцев на нашей стороне полным-полно.

Но во вконец уже, казалось бы, вымотанном тяжёлой дорогой Павле проснулся бывший защитник рубежей Отечества, и он упёрся. Стоял на своём, а на все доводы своего спутника отвечал:

– Всё может быть. Но лучше ошибиться в эту сторону, чем в другую…

Лётчик извлёк из кобуры пистолет и решительно дослал патрон в ствол, после чего распорядился:

– Не теряй времени!

Новых возражений Андрея слушать не стал, махнул рукой и исчез в зарослях.

4

Зубцов то бежал, то, задохнувшись, переходил на быстрый шаг. Тропа давно исчезла, и он давно уже мчался по лесу, который, к счастью, был здесь пореже. Голова кружилась, и ихтиолог не сразу понял, что строгий окрик относится именно к нему:

– Стой!

Андрей затравленно огляделся, но потом замер на месте и высоко поднял руки. Неужели добрался? Кричат-то по-русски…

Его обступили невесть откуда появившиеся пограничники, крупный пёс старательно обнюхал Зубцова, оскалил волчьи клыки, но явной враждебности не проявил.

– Меня ж с детства собаки любили, – похвастался Андрюха. – Помнишь, как мы у милиционеров сыскного пса увели?

Олег улыбнулся: было такое дело…

Однажды приятели заметили здоровенного пса черно-серой окраски, который вёл себя необычно робко для собаки таких размеров. Друзья заманили его в старенький сарайчик, издавна служивший для них «штабом» (как ещё мальчишки той поры могли назвать место, где собирались для обсуждения самых важных и не предназначенных для ушей взрослых планов?). Найдёныш (так они окрестили пса) с достоинством съел срочно принесённую из дома похлёбку и улёгся на приготовленную для него подстилку. А через несколько часов во дворе появились милиционеры – неподалеку от домов, в которых жили Олег с Андрейкой, располагалась школа служебного собаководства. Но друзья так истово клялись, что никакой собаки в глаза не видели, что служители закона от них отвязались. Причина лжи была проста – приятели неизвестно почему вообразили, что Найдёныш в чём-то провинился и теперь его ждёт страшное наказание, а может, даже и смерть.

Несколько дней длилось счастье, правда, при этом Олег с огорчением подметил, что его спасённый пёс в лучшем случае терпел, к Андрюшке же явно привязался… Ну а потом вновь появились милиционеры – с другой собакой на поводке. Она уверенно рвалась к сарайчику, в котором прятался от людских взоров Найдёныш. Сам он радостно залаял и, бросившись к одному из пришедших, начал тереться головой о его колени…

Родители «несовершеннолетних Алексеева и Зубцова» выслушали немало неприятных слов, но сыновей своих, выяснив причину совершенного «правонарушения» отругали вяло – скорее для порядка…

Впрочем, таких историй у двух друзей накопилось немало – чтобы все припомнить, и нескольких ночей не хватит, поэтому Олег попросил:

– Ты не отвлекайся. Дальше что было?

Андрей сбивчиво рассказал пограничникам свою историю. Те посматривали на него недоверчиво, но старший наряда – немолодой прапорщик – неожиданно спросил:

– Вы этого китайца с какой стороны видели?

– С левой, – не понимая, какое это имеет значение, ответил ихтиолог.

– На ухо его случайно внимания не обратили?

– Ухо? – задумался Зубцов. – Знаете, такое ощущение, словно оно без мочки и скрюченное какое-то.

– Так я и думал, – удовлетворённо кивнул прапорщик. – Корноухий Ли. Контрабандист. Вот прохиндей, предупреждали же его, чтобы не смел соваться на нашу территорию, но ему всё неймётся!.. А этот, в куртке, не шоркает ногами, словно к ним гири привязаны?

– Пожалуй… – не совсем уверенно ответил ихтиолог.

– Тогда это Кузема. Ещё один старый знакомый, они с Ли частенько вместе промышляют… Груз у них какой был?

– Китаец и этот, в куртке, тащили заплечные мешки. Здоровенные, но, похоже, не очень тяжёлые. А у третьего был небольшой рюкзачок, с такими на загородные пикники выезжают…

– Опишите-ка этого третьего ещё раз… Нет, его я вспомнить не могу, – признался прапорщик, выслушав Зубцова. – Ну, ничего… Зря, конечно, ваш друг увязался за ними… А вы, товарищ учёный, сейчас пойдёте с нами.

– У вас пожевать ничего не найдётся? – спросил Андрей. – А то мы уже несколько дней кедровыми орешками да саранками кормимся.

– Мошкин, – распорядился прапорщик, – быстро позаботься о товарище, и догоняйте нас. Остальные, за мной!

Овчарка уверенно вела пограничников по следу Андрея – Зубцов то и дело узнавал уже знакомые места. Основную группу они с Мошкиным так и не догнали и, судя по всему, отставали всё больше, несмотря на то что ихтиолог старался изо всех сил. Правда, и пограничник – совсем молоденький паренёк – дышал тяжело и то и дело морщил лицо в страдальческой гримасе: видно, не привык ещё к службе, не пообтёрся. Наконец выбрались на тропу, на какое-то время стало полегче, но Зубцов чувствовал, что силы его кончаются.

«Не упасть бы…» – с ужасом подумал Андрей, понимая, что если такое случится, он уже не встанет.

И тут где-то вдалеке раздался одиночный выстрел…

Павел очень боялся потерять странных незнакомцев («нарушителей границы», как он уже решил для себя) – они шли размеренным, но скорым шагом, а у него ноги словно свинцом налились.

«Хорошо, что они идут по тропе, – думал лётчик. – А ну как свернут в тайгу? Да и не может эта тропка тянуться вечно, по ней звери или к водопою ходят, или к солонцам…»

Он оставлял очередную отметку для Зубцова и тех, кого разыщет ихтиолог, – заламывал упругую ветку какого-то кустарника и вдруг услышал тихое удивлённое восклицание. Павел поднял глаза и в нескольких шагах от себя увидал одного из преследуемых – того, облачённого в мешковатую куртку. На лётчика смотрели растерянные глаза, он разглядел побитое крупными оспинами лицо и даже крупные капли пота, покрывавшие лоб незнакомца. Впрочем, растерянность с лица рябого исчезла мгновенно, и в воздух взметнулась рука, вооруженная ножом. На спусковой крючок пистолета Павел нажал не раздумывая.

Пуля отбросила нападавшего. Он неуклюже взмахнул руками, словно пытался уцепиться за воздух, и тяжело опрокинулся в кусты.

Лётчик осторожно приблизился к незнакомцу. По его груди расползалось тёмное пятно, пуля, судя по всему, попала в область сердца. Павел наклонился, попытался нащупать пульс, но безуспешно…

Пилот растерянно смотрел на убитого им человека – он же совершенно не собирался этого делать! Внезапно вспомнил, что рябой был не один, и испуганно огляделся. Всё было тихо, никто не торопился на выстрел, чтобы