Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

и в панику то и дело впадал: как представит, что до дна бог знает сколько и на ноги он встать не может, так и начинает голову терять. А я и отплывать от него боюсь, чтобы успеть поддержать в случае чего, и близко держаться опасаюсь – уцепится, одуревши от страха, и оба потонем. Плотик наш опять же нужно направлять. Да ещё и масло с нас мало-помалу смыло, холод начал донимать и чем дальше, тем основательнее. Ну вот… Гляжу, лётчик мой совсем скис, того и гляди, начнёт пузыри пускать. Хорошо, что я на берегу усмотрел какое-то строение, это ему немного дух подняло. Давай, говорит, покричим, может, услышат. Валяй, отвечаю, конечно, если у тебя не голос, а пароходная сирена, а лучше греби активнее, коли хочешь быстрее под крышей оказаться.

Тут, как назло, ветерок поднялся, хоть и не сильный, и стало нас в сторону сносить… В общем, вспомнил я уроки по спасению утопающих, которые проходил когда-то, и последнюю сотню метров просто буксировал летуна. Ну а потом пришлось ещё и за плотиком плыть, потому как было ясно: без одежды, огня и продуктов каюк нам придёт. А плот уже утащило в сторону, да и замёрз я к тому времени так, что руки-ноги сводило… Вот после этого и появилась у меня эта «завлекалка», как ты изволил выразиться…

– Прости… – Олег встал, приобнял друга за плечи. – Прости дурака…

– Тебе-то за что извиняться? – искренне удивился Зубцов, потом заглянул в свою рюмку и скомандовал: – Давай-ка коньяк сюда! А то ты об обязанностях хозяина совсем позабыл.

– Так всё уже, – пояснил Алексеев.

– Быстро улетела… – констатировал Андрюха.

– Не проблема, – успокоил его журналист. – Идём на кухню.

Там Олег распахнул дверцу подвесного шкафа, служившего ему баром, и предложил:

– Выбирай.

– Богато… – признал Зубцов, разглядывая ряд импортных склянок. – И всё подлинное?

Алексеев понял, что подразумевает друг, и расхохотался. Было время, когда «электровеники» Танька с Тонькой вообразили себя знатоками зарубежных напитков, раздобыть которые в Советском Союзе было непросто, да и стоили они немало. И вот в один прекрасный вечер подруги пригрозили нагрянуть в гости (отбиться от них было невозможно), а дома у Олега – шаром покати, при этом ехать никуда неохота, да и денег нет.

– Ну, я их угощу… – мрачно пообещал журналист, извлекая из стола бутылку из-под ямайского рома, которую припас для знакомого, коллекционировавшего винные наклейки. Перелил туда давно стоявшую «Зубровку», завернул пробку и удовлетворённо констатировал: – Сойдёт!

– Думаешь? – засомневался Андрюха, но, как оказалось, зря.

Подруги с удовольствием смаковали «уникальный» напиток и с уважением разглядывали этикетку, на которой был изображён сине-фиолетовый негр, плывший куда-то на узкой пироге. С тех пор проблем с угощением «электровеников» не было – нужно было только разыскать бутылку позаковыристее…

– Слушай, – Зубцов перебрал содержимое «бара» и посмотрел на товарища. – Я, конечно, понимаю, что поступаю по-свински, но не найдётся ли у тебя кроме этого изобилия простой русской водки?

– А то! – широко улыбнулся журналист. – Уже несколько дней лежит в морозилке. Сейчас мы её вытащим, бутылка сразу обрастёт снежной шубой, а водочка из неё польётся тягучая, холоднющая…

– Аж слюнки потекли… – признался Андрей. – Давай-ка подрежем ещё сырку и колбаски.

– Может, лучше пельмешек отварим? Можно будет их с бульоном употребить, есть горчица, сметана, уксус…

– Самое то! – довольно потёр ладони Зубцов.

– Тогда я ставлю на плиту воду под пельмени и готовлю прочую закусь, а ты тем временем рассказывай, что было дальше, – предложил журналист.

3

Андрей с трудом натянул на себя подмокшую одежду и принялся за лётчика, который, не шевелясь, ничком лежал на берегу, там, куда его вытащил Зубцов. Растёр посиневшее тело Павла (при этом и сам немного согрелся), чуть ли не силой заставил его одеться. Потом они поплелись разыскивать жильё, замеченное ещё из озера. К счастью, избушка оказалась неподалеку, но там потерпевших аварию ждало жестокое разочарование.

– То ли было это когда-то охотничьим зимовьем, то ли сторожкой лесника, – рассказывал Андрей, – я так и не понял. Заброшено оно было, причём давно, и покурочить всё внутри кто-то уже успел основательно.

Правда, покрытые толстым слоем пыли и грязи стёкла в единственном окошке оказались целыми, а главное – у них над головой оказалась крыша. Очень кстати, потому что небо к этому времени сплошь затянуло тучами, которые пролились коротким, но энергичным ливнем, перешедшим в нудный обложной дождь, поливавший землю больше суток кряду. Спасались у костерка, который разожгли прямо на земляном полу избёнки, благо спички, тщательно упакованные перед началом «заплыва» в целлофановый пакет, остались сухими, а в дровах недостатка не было.

Наконец тучи разошлись, и заходящее солнце осветило умытую дождём тайгу. Вместе с ним появилась надежда на появление спасателей, ведь их давно уже должны были хватиться.

Так, задрав головы к небу, по которому скользили редкие облачка, они провели весь следующий день. Увы, в ясной синеве не наблюдалось никаких летательных аппаратов. Крылатая живность, естественно, была не в счёт: сплетницы-сороки безостановочно поносили непрошеных гостей, но их резкий стрёкот никого к заброшенной избушке не привлёк. Стало ясно, что либо их не ищут вообще, либо ищут, но совсем не там, где нужно. Павел, правда, упорно верил в то, что спасатели должны появиться, но Зубцову было ясно, что дело это тухлое, и если продолжать сидеть сиднем, то люди, которые когда-нибудь сюда всё-таки заявятся, обнаружат в бывшем зимовье два набора побелевших от времени костей.

Судя по карте, которую Андрей тоже уложил на плотик, ближайшее жильё располагалось где-то на противоположном берегу Мёртвого озера, причём до него пришлось бы ещё идти и идти. Всё же это было лучше, чем ничего, если бы не одно но… Расстилавшуюся перед ними водную гладь, надёжно схоронившую самолётик от человеческих глаз, переплыть они явно не могли, дороги в обход тоже не было. Дело в том, что с запада в озеро впадала речка с изрядно заболоченными берегами, а восточный его конец постепенно превращался в гигантскую топь, соваться в которую было чистым безумием.

Оставался единственный вариант – идти на юг, в сторону государственной границы, до которой было километров пятьдесят-семьдесят. Граница эта была обустроена ещё при Советском Союзе, и хотя её, скорее всего, творящийся в стране бедлам тоже затронул, была надежда, что либо они наткнутся на пограничников, либо те сами задержат потенциальных нарушителей. Существенной разницы между этими вариантами, собственно, не было – главное состояло в том, чтобы встретить людей. Павел, проходивший действительную службу именно в погранвойсках (всё в той же Средней Азии), был убеждён, что оказаться в сопредельном государстве экипажу разбившегося самолёта бывшие его