Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

широкоплечий ближний телохранитель Габит, взятый царевичем на замену Накибу, погибшему при штурме новогородцами Баркату. – Я кричу-кричу, а ты не отзываешься! Джавишгар Вакил велел найти тебя и привести к нему!

– Зачем, знаешь?

– Прискакал гонец из Казара, привёз какое-то повеление каган-бека, – поспешно и запинаясь, ответил воин, не привыкший долго говорить.

– Что ж, придётся идти, – пробурчал Ахтуб, быстро спускаясь по лестнице на землю.

Тархана он застал сидящим на небольшой террасе за столом, заваленным свитками.

– Рад приветствовать тебя, джавишгар! – царевич приложил обе руки к груди, показывая этим своё глубокое уважение старику. – Что вынудило так спешно призвать меня?

– Присаживайся, – вместо приветствия ответил тархан. – У нас с тобой будет долгий и трудный разговор!

Пока тудун устраивался рядом, Вакил смотрел куда-то в сторону, как будто собираясь с мыслями.

– Часть людей вернулась в Баркату, – заговорил он после долгого молчания. – Договор о мире и дружбе между Новогородом и Казаром подписан. Рюрик увёл свои войска. Начинается мирная жизнь. Вчера я видел тебя рядом с женой и дочерью, ты мне показался счастливым человеком.

– Так оно и есть, – кивнул головой царевич, не понимая, к чему клонит джавишгар.

А тот размеренно и негромко продолжил:

– Все запасы еды в Баркату и в окрестностях новогородцы съели, посевы вытоптали, табуны лошадей и скот угнали, даже ценную утварь с собой забрали, а что не смогли увезти – сожгли или разбили. И в этом виноват только ты, тудун! Богатая и цветущая провинция, доверенная тебе каган-беком, превратилась в нищую и обезлюдевшую. Ещё долго жители будут скитаться по степи, боясь вернуться домой.

– Я это понимаю, – Ахтуб отвёл взгляд в сторону. – Но теперь война закончилась, и жизнь скоро наладится!

– Для всех, но не для тебя, тудун! – как-то грустно произнёс старик.

– Что ты хочешь этим сказать? – царевич недоумённо посмотрел на Вакила.

Джавишгар, упёршись руками в стол, с трудом поднялся на ноги и медленной шаркающей походкой заходил по террасе.

Только теперь Ахтуб увидел, как стар тархан. Раньше это было не так сильно заметно. Или он умело скрывал свою немощность. А тут Вакил выполнил всё, что поручил ему бек, и расслабился. Да ещё гонец, похоже, привёз из Казара какое-то повеление, выполнять которое старик очень не хотел.

Молчание длилось долго.

Наконец джавишгар остановился напротив тудуна и, не разжимая зубов, процедил:

– Каган-бек Ханукка повелел отобрать у тебя Баркату. Ты больше не тудун!

– А жизни и имущества он меня не лишит? – скривился в улыбке царевич.

– Всё, что имеешь, ты оставишь здесь, – не поддержал его шутки Вакил. – А сам вместе с семьёй покинешь город.

– И куда мне велено убраться? – продолжал ёрничать Ахтуб. – В дальние степи или в горы?

– Туда, где сможешь выжить без воинов и денег! – серьёзно произнёс джавишгар. – Но не вздумай останавливаться у своих родичей – тарханов, тудунов и эльтеберов! Не навлекай на них гнев бека!

– Что ж, отправлюсь к своим друзьям, живущим в посёлке рядом с Езгуром. Они меня примут любого! Да ты их сам видел на свадьбе.

– Пусть так и будет, – махнул рукой старик. – Переждёшь у них, пока отголоски войны с Рюриком утихнут, и тогда я призову тебя к себе в Казар. Ты мне там нужен. В Езгур поедешь с моими людьми. О деньгах не думай, они у них будут в избытке. Вам с Церен и дочкой оставят. Думаю, на безбедную жизнь надолго хватит. Уезжай из крепости до восхода солнца. Если ничего неожиданного не произойдёт, ко мне больше не заходи. Всё. Прощай!

Тархан вернулся домой, прошёл на половину жены и застал Церен за разборкой привезённых вещей после бегства из Баркату.

Кивнув головой, он уселся возле стены и стал с удовольствием наблюдать за её быстрыми ловкими движениями.

– Что у тебя случилось, дорогой? – нежно проворковала она. – Ты, как большой казан на огне, кипишь от гнева и злости! Никак, у джавишгара уже успел побывать?

– Как догадалась? – Ахтуб постарался вызвать на своём лице улыбку, но почувствовал, что это у него плохо получается.

– Я видела прискакавшего в город гонца. Он был весь в пыли, но его сразу провели к тархану. Видать, привёз что-то очень важное, если даже не сбросил с себя грязный дорожный халат!

– До чего же ты у меня умная и наблюдательная! – хохотнул царевич. – Ничто от твоих глаз не скроется!

– А потому не таись от меня, говори всё, как оно есть!

– Что ж, – Ахтуб посмотрел прямо в глаза жене. – Я больше не тудун! Каган-бек отобрал у меня город и провинцию. Нам придётся утром уехать отсюда. Может быть, надолго. До тех пор, пока джавишгар не призовёт к себе в Казар.

Церен стремительно вскочила на ноги, подбежала к мужу и упала на колени, протягивая к нему руки.

– Не переживай из-за этого, господин! – заверещала она гнусным пронзительным голосом. – Если даже придётся жить в дырявой юрте в продуваемой ветром сухой степи, мы с дочерью последуем за тобой! Пусть ты станешь самым бедным человеком в Хазарии, наша любовь сделает тебя самым богатым на всём свете!

Своим видом она показывала покорность и любовь, но в глазах её плескалось веселье.

Царевич не выдержал и засмеялся.

– Не понимаю, как у тебя получается так легко меня рассмешить!

Но тут же лицо его стало хмурым и сосредоточенным.

– А где Танели? Почему её нет дома?

– Только что была здесь. Говорила, что пойдёт гулять. Бегает где-то за стенами крепости. Сам же ей это позволяешь!

– Она там одна или с Аюбом?

– С ним, с ним, – фыркнула Церен.

– Что ж, пойду искать её, а ты пока собери самое нужное и ценное. Укладывай в мешки. Их навьючим на запасных лошадей. Когда приведу дочь, будем оба тебе помогать. У нас ещё вечер и ночь впереди!

Тудун выскочил из дома на городскую площадь и скорым шагом устремился в сторону распахнутых настежь городских ворот. Краем глаза он заметил, как вслед за ним, цепляя к широкому поясу меч в ножнах, бежит телохранитель Габит.

«Завтра у меня уже и охраны своей не будет, – подумал царевич, выходя за стены крепости и осматриваясь вокруг. – Зато есть жена и дочь».

Танели нигде не было видно, и он решил, что она, как обычно, бегает по песчаной отмели под берегом реки, а потому сразу же направился в ту сторону, где виднелась гладь реки.

Его дочке недавно исполнилось десять лет. В этом юном возрасте девочка уже была настоящей красавицей, на которую постоянно хотелось смотреть, бесконечно любоваться её личиком, умиляться плавными движениями.

Белоснежная, чуть матовая кожа,