Из огня да в полымя - Александр Капков

– Да, я удовлетворен, – выдавил он из себя.

– Хорошо, – сказал Шевин. – Вы человек новый. В наших делах варитесь пока мало. Вам извинительно подвергать мои действия сомнению. Потому и прощаю нарушение субординации. В дальнейшем прошу выполнять приказы и не сомневаться. Я все делаю правильно. На верху это знают и ценят.

Итак, бунт на корабле был подавлен. Несмотря на объяснение Шевина, у Изломина сохранилось желание отказаться от участия в планировавшемся убийстве и уйти. Но он решил его не высказывать. Во-первых, Антон нарушил бы приказ и вызвал бы этим неудовольствие помощника резидента. А во-вторых, он вдруг засомневался, что ему предоставят подобную возможность.

Антон уже довольно далеко зашел и слишком многое узнал. Шевину необходимо было повязать его кровью.

Глава двенадцатая. Убийство

Место, где прятался Штейнбок, было не просто глухим, скорее даже необитаемым.

Свернув с шоссе, они поехали дальше по проселочной дороге мимо ферм, пока не спустились в низину. Здесь начинался лес. Дорога сворачивала в него. Она стала такой узкой, что не разъехаться и двум машинам. За рулем сидел Шевин. Он вел автомобиль медленно и на каждой развилке останавливался, сверяясь с топографической картой, на которой была проведена карандашом линия их маршрута. Он хорошо представлял, как легко здесь заблудиться. Лес не такой уж и большой, но петлять и мотаться туда-сюда Шевину не хотелось. Чем меньше на них обратят внимание местные жители, тем лучше. Шевин тщательно продумал будущие действия. Еще на съезде с шоссе номер на машине поменяли, поставили фальшивый. Модель же была одной из самых ходовых во Франции из-за ее надежности и относительной дешевизны. Покончить со Штейнбоком и его охраной Шевин собирался прямо на месте. Здесь же их закопать, чтобы не оставлять лишних следов. Да и у полиции вовсе не возникнет вопросов.

Олег Шевин привык добиваться своего всегда. Так было всю его жизнь. Хитрить и обманывать для этого он научился еще в детстве. Рано понял, что, солгав, можно избежать наказания. Строгость отца, не желавшего оставлять без ответа даже легкие шалости и прегрешения, не оставляла ему выхода. Так полагал тогда Олег. И солгав, он твердо стоял на своем. Никакие кары не заставили бы его признаться в содеянном. Среди же своих сверстников он выделялся сообразительностью и физической силой, что позволяло ему верховодить над ними. Так было в гимназии, а позже и в военном артиллерийском училище. Семья Шевина считалась разночинской. Отец его служил по почтовому ведомству. Один дед был врачом, другой – долгой выслугой вышел в офицеры. Завершив обучение по ускоренному курсу уже во время войны, Олег воспринял свое участие в ней с воодушевлением. Она сулила награды и быстрое продвижение по службе. Личная храбрость и лояльность к подчиненным, а также умение показать себя начальству в выгодном свете сыскали ему репутацию боевого офицера и хорошего командира. Все это было верно, но только отчасти. Шевин всегда поступал с прямой выгодой для себя. И часто бывал жесток. Унизить человека ему ничего не стоило. А знание чужих слабостей давало возможность шантажа. Он использовал его по полной.

Февральскую революцию поручик Шевин встретил в запасном артдивизионе. Октябрь поставил на его карьере крест. Когда встал вопрос, что делать дальше, Шевин вернулся в Царицын, свой родной город. Прежний порядок был разрушен, а новый ему не подходил. Продержавшись до подписания Брестского мира, он уехал на Дон и вступил в Добровольческую армию. Гражданская война позволила Шевину не отказывать себе в маленьких удовольствиях и злых проказах, со временем все больше схожих с преступлениями. Благодаря изворотливости он избегал их огласки и, соответственно, наказания. Особенно разошелся Шевин, заняв должность при штабе генерала Деникина. Принудить к сожительству беззащитную вдову, вымогать ценности у семьи беженцев было у него в порядке вещей. Только однажды он ошибся. Выбрал объект для нападения не по зубам. Зарвался. И в качестве наказания отправился на фронт командиром батареи. Теперь никто не мешал ему проявлять жестокость по отношению к врагам. А также использовать все возможности для личного обогащения. После исхода из Крыма Шевин вступил на турецкую землю отнюдь не бедняком. И при первой же возможности уехал в Европу. Надо сказать, что он был далеко не в последней волне эмигрантов, выбравших местом жительства Париж. Он мог бы, наверное, обзавестись семьей и домом, как делали другие. Но такая пресная, обыденная жизнь была не для него. Шевину требовался риск, азарт. Деньги текли, и постепенно показалось дно. Нужно было что-то решать. Он собрал вокруг себя группу молодых офицеров, признавших за ним старшинство. Здесь всё решали не чины и не боевые заслуги. Помимо этого, нужно было иметь кое-что еще. Уверенность, организаторские способности, умение убеждать и стоять на своем. У Шевина все это было в достатке. И в дополнение ко всему, он всегда шел до конца, не соразмеряясь с жертвами и обстоятельствами. Конечно, ему было самое место в организациях, ставящих на продолжение борьбы, но возвращаться на Родину в качестве диверсанта Олег считал глупостью. Прошлая жизнь умерла. Не стоило ворошить прошлое. Его группа скоро заняла свое место под солнцем. Занимались сперва мелочевкой: мелкий рэкет, услуги всякого рода. На этом особо не разбогатеть. Лишь свести концы с концами. И все.

Первый резидент советской разведки во Франции Степанов вышел на него случайно. Поначалу ограничивался разговорами, наблюдал за Шевиным. Уже одно то, что штабс-капитан выслушал его и не убежал с криком прочь, отвергая всякое сотрудничество, вселило в резидента надежду. Наживкой служила сама возможность легального возвращения в Россию. Притом, что исключалась всякая ответственность за службу в Белой армии. Возвращение, конечно, состоится не сразу. Нужно будет делом доказать свою лояльность к Советской власти. Шевин согласился. Ему приглянулась сама возможность работать против тех, кто продолжал настаивать на борьбе с большевизмом. Для него не возвращение, нет, а сама нелегальная деятельность была достаточной наградой. И деньги. Теперь он имел их гораздо больше. Когда во Францию перебрался генерал Кутепов, и к нему потянулись самые непримиримые, Шевин открыл против них настоящую войну, прикрываясь самой злостной риторикой о предателях и агентах, которых он якобы выводит на свет. Только самые близкие его друзья знали правду и желали того же, чего и он. В их числе был и Осицкий. Леонид не сразу признал первенство Шевина и лишь постепенно занял место рядом с ним. Они вместе успешно обделывали разные дела. И Олег