Из огня да в полымя - Александр Капков

href="ch2.xhtml#id42">[35], на чье собрание пригласил его Щеглов, Антон не имел прямого отношения. Он не состоял в списках дроздовских частей, никогда не носил малиновых погон и малиновой фуражки. Но был временно причислен ко 2-ому офицерскому конному полку осенью 1919 года и отступал с ним до Новороссийска. По мнению Павла Михайловича, этого вполне хватало для законного появления на офицерском собрании. Как ни удивительно, однако Антон оказался знакомым одному из дроздовцев. Тот командовал эскадроном в конном полку и вспомнил поручика Изломина. «Дрозды» и в эмиграции старались держаться вместе. Помогали друг другу, чем могли. Их дружеству и сплоченности можно было только позавидовать. У дроздовцев существовала даже своя касса взаимопомощи. На это собрание пришли человек сорок. Само оно проходило в небольшом ресторане на Монмартре. Хозяйка ресторана была русской, вышедшей замуж за француза, и выделяла ему один из двух залов. Приказ барона Врангеля о недопустимости вхождения русских офицеров в политические организации дроздовцами соблюдался свято. Все выступавшие не затрагивали политику, говоря лишь об общих проблемах и заботах. Как сюда затесался Павел Михайлович? Он тоже воевал на Румынском фронте. Его здесь хорошо знали и принимали. Сосед по столу шепнул Антону, что Щеглов получил за бои во время Брусиловского прорыва орден Святого Георгия 4-й степени. Сам Павел Михайлович своими наградами не хвастал. Собрание завершилось скромным сытным ужином с обязательной водкой и общим исполнением дроздовского гимна – марша Дроздовского полка:

– Этих дней не смолкнет слава,

Не померкнет никогда:

Офицерские заставы

Занимали города!

Офицерские заставы

Занимали города!36[36]

Антон пел ее вместе со всеми. И ему казалось, что он вернулся в свою юность, проведенную в походах и боях.

На обратном пути Щеглов потянул его в сторону от шумной компании. Он вновь стал серьезен и сосредоточен, хотя во время ужина просто блистал шутками и каламбурами, взяв на себя роль распорядителя.

– Помните, Антон Юрьевич, я обещал вам кое с кем познакомить? – спросил он. – Готовы?

– Под кое – кем вы имеете ввиду французский генштаб?

– Ну уж, Генштаб! – засмеялся Щеглов. – Пока лишь с одним человеком. Лейтенантом Военно-морского флота. И да, он служит во втором бюро Генерального штаба, занимающегося разведкой. Поверьте, это будет очень перспективное для вас знакомство.

– Лейтенант флота. Напомните, какому примерно чину в армии он соответствует?

– Капитану. Дорогой Антон Юрьевич! В Генштабе важны не одни звания, а еще и должности. У нашего лейтенанта она высокая. Вас это знакомство не будет ни к чему обязывать. Считайте ваш с ним разговор консультацией. Вы, как человек, живущий в СССР, сможете его проконсультировать по ряду вопросов. Только и всего.

– Хорошо, Павел Михайлович, вы меня убедили. Когда мы встречаемся?

– Да что мы будем тянуть? Давайте прямо сейчас. Недалеко отсюда, на Монпарнасе, есть один бар. Тихое место. И огромный выбор крепких напитков. Поедем, выпьем по рюмочке, другой. Мне кажется, что там мы встретим этого морского лейтенанта.

Уже в такси, Павел Михайлович другого транспорта не признавал, Антон спросил его:

– А вдруг я бы оказался занят и не согласился? Что тогда?

– Я бы перенес встречу. Для чего же изобрели телефон?

Бар «Фанфан» представлял из себя длинный и широкий подвал солидного османовского37[37] дома. Зал его был выполнен в военном стиле прошлых веков. На кирпичных стенах красовались картины известных битв и сражений, произошедших в Европе в последние два века, вперемежку с холодным оружием. Все эти сабли, палаши и шпаги были намертво приварены к крюкам, на которых висели. Вынужденная предосторожность, появившаяся после одного инцидента, когда два подвыпивших клиента пытались разыграть дуэль на эспадронах. Завсегдатаями бара были военные, настоящие и бывшие. В основном офицеры. За одним из столиков сидел молодой человек, одетый в штатское. Увидев Щеглова, он приветственно поднял руку, приглашая их к себе. Сначала Антону показалось, что тот его ровесник. И лишь вблизи он убедился, что мужчина с темными усиками над верхней губой старше года на три-четыре, не меньше.

– Жильбер Барра, – представился он, внимательно и оценивающе посматривая на Антона.

Сначала они заказали выпить. Щеглов, точно не вливавший в себя водку при каждом тосте, а их случилось немало, взял себе хорошую порцию любимого арманьяка. Антон, не столь крепкий на голову, ограничился маленькой рюмкой кальвадоса. Лейтенант потягивал пастис38[38]. Единственный напиток, не нравящийся Антону и по вкусу напоминающий анисовые капли. Барра приступил к делу по-военному. Сразу же задал целый ряд вопросов, выслушал ответы, что-то записал в блокнот.

– Месье, предлагаю вам сотрудничество на перспективу. Обоюдовыгодную для нас обоих.

– Вы меня что, вербуете? – поинтересовался Антон, подивившись такому откровенному предложению. – Вот так сразу?

– Нет. Это не вербовка, – усмехнулся лейтенант. – Всего лишь устная договоренность между вами и мной лично. –

– Хорошо. Прежде чем решать, хочу спросить. Зачем вам я, человек далекий от государственного управления, армии и разведки?

– А как же ваш дядя?

Вопрос прозвучал так обыденно, что до Антона не сразу дошел его смысл. Внутри появился холодок. Ладони вспотели.

– И что мой дядя? – ответил он спокойно вопросом на вопрос.

И пригубил рюмку как ни в чем не бывало.

– Разве он не занимает важный пост в ОГПУ?

Глава одиннадцатая. В обороне

Тревожный колокольчик тренькнул у Антона в голове. Сколько бы не обговаривали еще в Москве всяческие ситуации, в которые он мог попасть, на все инструкций не напасешься. Никто, кроме Лизы и Николая, не знал о дяде Мите. Ну, возможно, был осведомлен и резидент. Но не они же его сдали. Причем не своим, а французам. Выходило совсем дико. Был ли этот вопрос проверкой, подготовленной Барра совместно со Щегловым? Подобную мысль Антон отверг с ходу.

Павел Михайлович – боевой офицер. И в последние годы он заимел некоторые навыки подпольной и разведывательной работы. И все же Антон был уверен: для Щеглова вопрос Барра стал подобен выстрелу над ухом. Он просто окаменел.

И для него слова лейтенанта стали неожиданностью. В МОЦР Антон не рассказывал о родственных связях с товарищем Столяровым. Даже Якушев, вероятно, не был в курсе дела. С этой стороны Антон считал себя закрытым полностью. Не исключено, конечно, что у французской разведки были свои агенты в России. Почему бы и нет? Такова ведь французская поговорка. Но будь у них разведчик столь высокого уровня. Он давно бы