Из огня да в полымя - Александр Капков

было бы весьма интересным тоже ознакомиться со списком. Кто настолько богат, что может субсидировать эмигрантские организации? Господин Штейнбок готов продать их нам за определенную сумму. Полторы тысячи франков.

– Хороший аппетит у этого господина, – заметил Старич. – Он не подавится?

– Сумма большая, – согласился Шевин. – И есть сомнения в подлинности. Любой из нас троих может составить список, включив туда тех, кого знаем и считаем богатым. И Штейнбок не говорит, откуда он у него. Кто ему его дал? Вчера я посылал к нему Осицкого.

Расскажи, Леонид.

– Да, в общем, и рассказывать нечего, – Осицкий раздраженно мотнул головой. – Штейнбок отказался отвечать, кто его источник. С другой стороны, он вращается среди разных персон и время от времени продает разные секреты.

– Мы решили согласиться, – подвел итог Шевин и еще раз посмотрел на всех.

– Обычно для такого дела достаточно двух человек. Один проводит сделку, другой страхует, – подал голос Старич.

– В данном случае есть нюансы, господа, – сказал Шевин. – Штейнбок очень боится провокаций. В людных местах встречаться не желает. Предлагает Булонский лес.

– Странное решение, – снова выступил Старич. – Безопаснее для всех сделать все быстро. Ну, хотя бы в большом магазине. Подойдет тот же «Галери Лафайет».

– Да. Так было бы безопасней. Но Штейнбок предлагает место более безлюдное. И что напрашивается само собой?

Шевин сделал короткую паузу и закончил:

– Возможно, что это ловушка. В парке очень много малолюдных мест.

– Где в самом лесу он предлагает встретиться? – спросил серб.

– На аллее возле пруда Сюрен. В четыре часа. Там есть открытая беседка.

– Знаю я это место, – сказал Осицкий.

– Я тоже бывал там, – добавил Старич.

– Поэтому предлагаю сделать так. – Шевин взял со стола блокнот, вырвал из него лист и достал авторучку. Он начертил на бумаге аллею, берег пруда, обозначил беседку.

– Я не хочу никаких неожиданностей. Поэтому сделаем так. Мы с Осицким приедем на машине к означенному времени. Осицкий поставит авто на стоянку и останется ждать, не выключая мотора. Я же пойду по аллее к пруду. Если Штейнбок объявится со своим списком вовремя, то я произведу обмен. Проверить подлинность на месте вряд ли удастся. Придется рискнуть. Страховать меня будут Старич и Изломин. Старич – старший. Они приедут в лес на час раньше, в три. Прогуляетесь по аллеям, посмотрите, что да как. Штейнбок говорит, что в будние дни у пруда почти никто не гуляет. Значит, меньше глаз.

Обойдете вокруг. Предположим, Штейнбок тоже подстрахуется. Тогда вы обязательно заметите там кого-то. Одного или двух. Это нормально. А вот если там появится гораздо больше людей, надо будет уходить. Пойдете к стоянке. Вместе уедем.

Понятно?

Оба кивнули.

– Хорошо! Если подозрительных людей не будет, вы ждете меня под деревьями, в шагах пятидесяти от беседки. Примерно здесь и здесь.

Он отметил их точками на карте.

– А если люди появятся в четыре? – спросил Старич. – Что тогда?

– Даете мне отбой. Газетой. Вот так.

Шевин похлопал свернутой газетой по ладони.

– И уходите.

Он посмотрел на Антона.

– Вижу, у вас есть вопрос?

– Да. Не лучше ли вовсе отказаться от таких условий?

Осицкий открыл было рот, чтобы ответить. Шевин его остановил, положив руку на его локоть.

– Я отвечу. Антон Юрьевич прав. Он должен понимать, почему приходится проводить операцию. Да, условия странные, согласен. Но и человек этот нам нужен. Он раньше уже продавал нам сведения. И очень важные. Оттого отказываться от документа неразумно.

Может так статься, мы дуем на воду. И Штейнбок просто боится. Но раз существует возможность, что он нас предал или его могут использовать, нам нужно подстраховаться.

– Я понял, – сказал Антон.

– Оружие возьмем? – подал голос Старич.

– Да. Безусловно! Хотя лучше не применять.

– У меня его нет.

Антон продемонстрировал пустые руки.

– Мы об этом позаботились.

Шевин вынул из кармана небольшой пистолет с покрытым черной краской стволом и коричневой накладкой на рукояти, протянул его Изломину.

– Кольт – карманная модель. Рекламируется как бескурковый, хотя курок есть. Он скрыт под затвором. Магазин вмещает восемь патронов. Подходит для скрытного ношения. Пока будем ждать, постарайтесь разобрать его, чтобы не было неожиданностей.

Антон вопросительно посмотрел на него, подняв брови.

– Да. Еще один важный момент. Никто из дома не выйдет до самой операции, – Шевин усмехнулся. – Во избежание, так сказать… Первыми уедут Старич и Изломин. Езжайте на метро.

– Есть! – серб молодцевато вытянулся на стуле.

– Еще одно уточнение, – Шевин остановил встававших. – Во время операции мы обращаемся между собой по кличкам. Фамилии и имена не называем. Я – Кит. Господин Осицкий – Валет. Господин Старич – Мавр. Вам тоже надо придумать себе кличку, Антон Юрьевич.

– Пусть будет Цыган.

– Цыган? – переспросил Шевин. – А что? Подходит. Хорошо, пусть будет Цыган.

Шевин и Осицкий вышли из кухни. А Антона задержал Старич.

– Не признаю недомолвок, – сказал он, протягивая Изломину руку. – И фальшивой чопорности. Мы тут все заодно. И потому нам не следует пыжиться. Я – Дмитрий.

– Антон.

– Бывал в Булонском лесу?

– Один раз. Гулял с Вищецкими.

– С Елизаветой Вишецкой? Та еще штучка! И красивая, и богатая. Ты к ней клинья не подбиваешь?

– Я знаю ее еще по России. Она входила в нашу организацию. А ты что? Сам имеешь на нее виды?

– Упаси Господь! Кто я и кто она. Я до того, как попасть к Олегу, на заводе Рено работал. Вкалывал до седьмого пота.

– Почему тогда не уехал в Югославию? Тебе-то дорога открыта.

– Мои родичи в войну все потеряли. Дед с бабкой умерли еще до войны, а мать с отцом после. Один я. И ждать дома меня некому. Я ведь из Боснии. Учился в Сараево. В пятнадцатом меня призвали в австрийскую армию. Я русским в плен сдался и через год воевал на вашей стороне. И в Гражданскую тоже. Вот так. Слушай, хочешь перекусить? У нас есть сыр, копченое мясо и вино. В доме имеется винный погребок. Хозяин разрешил Олегу им пользоваться. А тот вино не любит, предпочитает коньяк. Так что можно распить бутылочку. Не хочешь?

– Я лучше пока пистолет разберу, – ответил Антон.