Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

– Отец Рунара? – глаза стражника округлились.

– Вот именно!

Слушая этот разговор, Ансгар про себя отметил, что, во-первых, его сын жив и сейчас, видимо, находится в Бирке, а во-вторых, судя по всему, пользуется здесь немалым уважением. Оставив несчастного дренга утирать кровь из расквашенного носа, Ансгар в сопровождении другого стражника вошел во дворец. Конунг встретил своего гостя за пиршественным столом, за которым сидело еще человек двадцать.

– А вот и славный Ансгар! – воскликнул Бьёрн Эриксон, едва увидел, кто вошел в трапезную. На удивление, он несильно изменился с момента их прошлой встречи. Ничего, подумал Ансгар, пройдет еще лет пять, и тогда начнется. Вслух же он сказал:

– Приветствую тебя, славный конунг Бьёрн!

– Да ты не стесняйся, садись со мной за стол, ешь, пей. Сегодня хороший день! Знаешь, что сегодня случилось? Я нашел себе невесту! Ты бы видел, какая она! Такой зад! Наверняка родит мне много сыновей! Не то что предыдущая. А теперь еще и ты вернулся! Мы уж думали, что тебя давно нет среди живых, а ты – вот он! Живой, здоровый! Хотя гла́за, смотрю, у тебя одного нет.

– Так уж вышло, – пожал плечами Ансгар.

– Эй! Кто там есть? – крикнул конунг. – А ну-ка, наполните мой кубок медом!

Когда слуги исполнили повеление, Бьёрн Эриксон встал со своего места и сам поднес кубок Ансгару:

– Выпей, дорогой друг! Хочешь – верь, хочешь – нет, но все эти годы нет-нет да и вспоминал тебя! И теперь рад тебя видеть!

Ансгар принял кубок из рук конунга и медленно, размеренно испил весь мед до дна. Мед был крепок и сразу ударил в голову, но Ансгар умел держать удар. Он только улыбнулся краем губ Бьёрну, и тот тут же крепко его обнял. Потом конунг вернулся на свое место и постарался объяснить озадаченным ярлам, которые, видно, не совсем понимали, почему их господин оказывает такую честь какому-то странному гостю:

– Этот человек когда-то мстил за кровь своего отца и мог убить меня. Я был в его власти, но он пощадил меня и отпустил. Так он научил меня милости. С тех пор я не спешу предавать смерти за преступление, пока не разберусь, истинно ли виновен тот, кого обвинили. Так что смело можно сказать, что кое-кто из вас обязан жизнью этому человеку. И потому поднимем кубки и скажем: «Слава Ансгару!»

– Слава Ансгару! – подчиняясь воле своего конунга, провозгласили ярлы и выпили. Глядя на это, Ансгар вдруг вспомнил, как когда-то впервые по воле конунга Рёрика ярлы возглашали ему славу. Когда это было? Так давно, как будто в другой жизни. С тех пор Ансгар не раз удостаивался такой чести, но в Нордланде это случилось впервые.

– Мне не терпится послушать о твоих путешествиях, – обратился к гостю конунг Бьёрн, – поведай же нам, где ты был все эти годы, что видел и чем занимался.

– Я с удовольствием расскажу тебе обо всем, – ответил Ансгар, – но прежде хотел бы увидеть своего сына.

– Разве ты не узнал его? – воскликнул конунг, весело улыбаясь. – Вот же он, стоит за моей спиной!

Ансгар с удивлением посмотрел на молодого воина, стоявшего за конунгом, на которого поначалу не обратил никакого внимания. Только сейчас он увидел, как сильно тот на него похож – овал лица, голубые глаза, светлые волосы и пушистая борода, чуть припухлые губы. Ансгар был таким же двадцать с лишним зим назад, только у него рано появился на лице шрам, а лицо Рунара оставалось нетронутым.

– Я же обещал тебе, что позабочусь о нем, – продолжал тем временем говорить конунг, – потому держал его при себе. И вот он вырос и стал одним из лучших моих воинов! Ему я вверяю свою жизнь, когда позволяю себе немного расслабиться и предаться чревоугодию на пиру или когда отправляюсь на охоту или еще куда-нибудь, и всегда уверен в том, что он защитит меня от нежданного нападения. Будь у меня такой хирдман в тот раз, ты бы не взял меня так легко!

Ансгар слушал Бьёрна, а сам хотел сорваться со своего места и обнять сына, но тот стоял как вкопанный, не шевелясь, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Ансгар понял – сейчас Рунар несет стражу и не смеет оставить свое место возле конунга. Но глаза его пристально смотрели на Ансгара, и был в них такой молчаливый укор, что становилось не по себе.

– Ты пришел на время, чтобы снова уйти и продолжить свои странствия? – спросил конунг, а Ансгару почудилось, что вопрос ему задает его сын.

– По правде сказать, я устал от своих странствий, – ответил он, – я уже стар и хотел бы где-нибудь осесть. И если ты не против, то я остался бы жить в твоей стране подле своего сына, чтобы провести остаток жизни с родным мне человеком.

– Я понимаю тебя и с радостью согласился бы взять в свой хирд, чтобы ты жил здесь, в Бирке. Но боюсь, если ты хочешь быть рядом с сыном, то тебе снова придется отправиться в путь.

– Что? – не понял Ансгар. – Почему?

– Твой сын решил отправиться на восток. Говорят, конунг Хельги собирает войско для похода на Миклагард, и Рунар хочет к нему присоединиться. Через несколько дней заканчивается срок его службы мне, и он уйдет. Может, ты видел драккар у причала – это ярл Гудмунд собирает охотников. Вот с ним Рунар и намеревается уйти. Я просил его остаться, ведь мне нужны такие воины, как он, но он меня не слушает. Может, послушает тебя?

* * *

Ансгар неловко обнял своего сына, похлопал его по спине. Рунар принял ласку отца с каким-то внутренним напряжением и поспешил выскользнуть из его объятий, как только они ослабли.

– Ты не рад меня видеть?

– Тебя не было слишком долго. Я начал забывать тебя. Конунг верно сказал, мы думали, что ты уже мертв.

– Но я жив, и я здесь. Ты помнишь, я обещал тебе, что вернусь? И вот я вернулся.

– Но почему тебя не было так долго? – с каким-то отчаянием в голосе спросил Рунар.

– Обстоятельства задержали меня. Я думал вернуться года три назад, но пришлось еще кое-куда наведаться.

Рунар немного помолчал. Он все время смотрел куда-то в сторону, избегая встретиться с отцом взглядом, и Ансгару это очень не нравилось. Неужели сын затаил на него такую обиду, что больше не захочет с ним общаться? От этой мысли стало так тоскливо, что