Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

островов, на одном из которых наметил сделать стоянку, прежде чем продолжить путь к Хольмскому заливу[54]. Ансгар предпочел бы повторить тот путь, которым впервые оказался в Остерланде, – через Руян[55] вдоль южного берега моря. Ему хотелось вновь увидеть то место, где он когда-то совершил свой первый подвиг и свое первое убийство. Тогда в поединке он смог повергнуть могучего воина вендов и тем самым спасти свой хирд. Но такой путь занял бы слишком много времени, а Гудмунд боялся опоздать к началу похода на Миклагард, и потому он выбрал другой, более прямой, хотя и более опасный, путь. На счастье, море в этот раз хотя и хмурилось, но не поднимало бури.

Ансгар, который своей победой над Синдри сразу заработал среди викингов Гудмунда уважение и едва ли не восхищение, мог себе позволить не браться за весло, предоставив это дело дренгам. Но время от времени он все же садился рядом с Рунаром и греб с ним в паре. Ему нравилось быть подле сына, делать с ним общее дело, видеть, как тот вырос и возмужал. Ансгар хотел, чтобы Рунар к нему привыкал, потому что тот все еще дичился его и порой сторонился. Это было вполне объяснимо, ведь Рунар вырос без отца и даже почитал его уже мертвым, как вдруг он объявился и сказал, что хочет быть рядом с ним. Трудно было принимать за отца человека, которого совсем не знал, и потому Ансгар не обижался. Нужно было время, чтобы Рунар к нему привык, и Ансгар терпеливо ждал.

Показались острова – сначала совсем мелкие, скалистые, со скудной растительностью, потом все больше и больше, пока, наконец, перед взглядом Ансгара не раскинулись обширные пространства суши, высящиеся посреди моря и покрытые сосновыми и ясеневыми лесами. На одном из таких островов и решил высадиться Гудмунд. Как он сам объяснил, здесь никто не жил и редко кто сюда заплывал, а значит, не будет лишних встреч. Сначала Ансгар не понял, о каких встречах идет речь, но потом Гудмунд сказал, что в последнее время курши стали часто выходить в море и нападать на всякого, кто им попадался на пути. Одинокий драккар мог стать для них желанной добычей. Слушая Гудмунда, Ансгар только диву давался. Еще не прошло тридцати зим с той поры, как он вместе с хирдом Бальдра Кривого разорил одно из селений куршей, и тогда они не показались ему опасными противниками. А теперь, поди ж ты, сами стали морскими разбойниками, так что викингам приходится их сторониться.

Разбив лагерь, нордманы развели костры и принялись за приготовление горячей пищи, о которой не приходилось думать во время плавания. На острове было очень холодно, с моря дул пронзительный ветер, и все грудились у этих костров, пытаясь согреться. Ансгар сначала тоже подошел к огню и протянул к нему руки, но, почувствовав тепло, вдруг сообразил, что рядом с ним нет Рунара. Один из дренгов подсказал, что тот зачем-то пошел в лес, наверно, по нужде. Ансгар долго ждал его возвращения, но Рунар все не появлялся, и тогда он пошел его искать. Уже темнело, и он думал, что поиски могут затянуться, но тут Рунар сам вышел ему навстречу.

– Ты куда запропал? – спросил его Ансгар. – Замерз, поди? Пойдем к драккару, там, должно быть, уже сварили что-нибудь сытное.

– Мне было интересно, – как-то задумчиво проговорил Рунар.

– Что интересно? – не понял Ансгар.

– Я всю жизнь провел в Нордланде, и это первая земля за его пределами, куда я ступил. Мне хотелось посмотреть своими глазами.

– Вот ты о чем, – протянул Ансгар. – Я тоже, покинув Нордланд, сначала оказался на острове, только совсем другом. Здесь смотреть нечего, а там мы сразу в переплет попали.

– Ты о Рюгене? – живо заинтересовался Рунар.

– Да, я же тебе рассказывал.

– Да, верно. Но я еще хотел тебя кое о чем спросить.

– Пойдем поедим, согреемся, а потом спрашивай, – предложил Ансгар.

– Хорошо, отец.

Когда они похлебали варево, согревая себе нутро, и сели у костра, грея руки и ноги, Ансгар напомнил сыну:

– Так о чем ты хотел меня спросить?

– Отец, ты был и на западе, и на востоке. Про западные страны у нас много говорят, люди возвращаются оттуда и рассказывают о том, что видели. Даже саги уже сложили. Но про восток у нас знают мало. Почему так? Чем восток отличается от запада?

Ансгар задумался – так, с ходу, трудно было ответить на вопрос Рунара. Но, немного поразмыслив, он все же заговорил:

– На западе много людей – и в Бретланде, и особенно у франков. Там много городов и деревень, и они все близко друг к другу. Еще там много христианских храмов и монастырей. Когда идешь в поход, всегда можешь быть уверен, что добыча будет. И природа там мягче, чем у нас. Потому многие нордманы стремятся на запад – кто за добычей, кто за землей, чтобы там поселиться. Драккары постоянно снуют туда и сюда по Западному морю. Вести о том, что происходит, быстро разносятся среди всех викингов. Может быть, поэтому в Нордланде так хорошо знают о делах на западе. На востоке, в Остерланде, все иначе. Людей в той стороне тоже немало, но там такие огромные пространства, что они в них просто теряются. Ты бы видел бескрайние леса Остерланда – в них могло бы поместиться несколько наших Нордландов! Там много городов, но между ними долгие дни пути, а самое надежное средство куда-либо добраться – сесть на корабль и плыть по реке. Если отойти далеко от реки, можно навсегда затеряться в лесных дебрях. Впрочем, рек в том краю много. Люди там живут почти так же, как мы, их быт мало отличим от нашего. Хотя, само собой, у вендов другой язык, их песни звучат иначе, и их богов зовут по-другому, не так, как наших. А зимы там и вовсе бывают суровее, чем у нас. Нордманы бывают в Остерланде не для того, чтобы пограбить или захватить землю, как на западе, а для того, чтобы торговать или наниматься в войско к конунгу. Купцы дальше Альдейгьи и Хольмгарда не идут, а воинам, чтобы попасть к конунгу, приходится проделывать долгий путь к Кёнигарду, и немногие, как Гудмунд, на это соглашаются, тогда как большинство предпочитает западный путь. Оказавшись же в глуби Остерланда, порой бывает трудно выбраться обратно. Вот поэтому, наверно, в Нордланде так мало знают о восточных делах и не складывают о них саги. Хотя один мой