Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

Ансгар виновато опустил голову, пожал плечами.

– Все ищешь чего-то, а что нашел? Черные врата, что обещала тебе колдунья?

– Она, наверно, ошиблась в своем пророчестве, – развел руками Ансгар, – не встречал я никак черных врат, да и равным богам тоже, как видишь, не стал. По правде сказать, уже ищу я покоя, думал, рядом с сыном осесть, да вот незадача – вздумал он к князю Вольге на службу идти, чтоб с ним в поход на Царьград отправиться. Ну и я за ним увязался.

– За сыном? Это тот, что родила тебе покойная жена?

– Да, Рунар.

– Может, оба останетесь здесь, с нами? Все ж не чужие люди, одна семья, почитай! Или хотя бы ты останься! С сыном ты покоя не найдешь, он молодой – такой же, как и ты был! Будет искать себе чести и славы в дальних краях! А тут дочь твоя. Так побудь с ней, погляди, как внуки растут!

– Верно ты сказала, с сыном мне покоя не будет! – невесело улыбнулся Ансгар. – Но одного его оставить не могу. У Сойки, я погляжу, жизнь устроилась, ей моя помощь не нужна. А Рунар – иное дело! Без меня, боюсь, сгинет.

Сорока немного помолчала, потом скривилась, заплакала.

– Ну что ты? Что ты? – забеспокоился Ансгар.

– Ничего! Все хорошо, – попыталась она улыбнуться сквозь слезы, – хотела тебя еще укорить, да только поняла, что на самом деле должна быть тебе благодарна! Не возьми ты меня тогда к себе, кто знает, что сталось бы со мной? А ты приютил меня, потом спас из рук лотыголов, привел в этот дом. Здесь я стала женой знатного мужа, нарожала детей и жила многие годы в довольстве и сытости, не зная горя… Только по тебе тосковала…

После такого разговора с Сорокой тяжело было на душе у Ансгара, хотелось побыть одному. Но хозяин дома, молодой Богуслав Братятич, пригласил его с Рунаром отобедать за одним с ним столом, а отказывать зятю было непригоже. Сели в той же трапезной, где когда-то Ансгар сиживал со старым Братятой. Стол был богато накрыт, многочисленные яства манили своими запахами, а чарки были наполнены медом. Быстро насытив нутро и немного захмелев, Ансгар почувствовал, как понемногу отлегло на душе, и приободрился. Завязался разговор.

– Прежде в городе было больше людей, – заметил Ансгар.

– Это верно, – согласился Богша, – но с тех пор, как Вольга ушел в Киев, почти вся старшая дружина ушла с ним. А когда он прогнал Оцо, то и чудь ушла. Теперь тут только словене да еще вагры.

– А отчего ты не захотел пойти в Киев? Разве не хочешь обрести славу в походе на Царьград?

– На что мне тот Царьград? Мой дом здесь, у Ильменя! Для чего мне искать славы за тридевять земель? Лучше я тут порядок наведу. Сам видишь, хиреет город.

– Да уж! Поновить стены и ров почистить не мешало бы!

– Я, по правде сказать, думаю: не поставить ли город на новом месте? Здесь по весне всегда заливает так, что живешь, словно на острове. И стена оттого быстрее гниет. Чуть выше по реке на другом берегу есть место пригожее – вот там бы новый город поставить!

– А князь позволит ли? – засомневался Ансгар.

– Князю до нас дела нет! – резко ответил Богша. – Сам знаешь, у него нынче только об одном думы. Так что мы тут уж как-нибудь без князя управимся. В прежние времена как-то жили и теперь не пропадем.

Ансгар с любопытством посмотрел на молодого ярла.

– Чем-то ты мне деда твоего напоминаешь.

– Година?

– Да, его са́мого. Хоть его князь Рёрик и возвысил, а тоже не любил он княжью власть.

– Я деда своего не знавал, но если верны твои слова, то тем больше буду дорожить его именем в нашем роду. Следующего сына так и назову!

– Слова мои верны! Я не раз говорил с ним и, хоть был совсем юн в ту пору, моложе, чем ты нынче, но хорошо запомнил, что он мне втолковывал.

Тут Богша как будто немного замялся, потом промолвил:

– Я ведь знаю, с нашим родом у тебя дела непросто сложились. Мне ведомо, что мать моя Злата тебя любила, прежде чем стала женой отца. Ты убил ее брата, моего вуя[56], именем которого меня назвали. Но ты также спас моего отца, вынеся с поля битвы, когда он был ранен. И еще ты нашел убийцу матери и помог отомстить за нее. В конце концов, я женился на твоей дочери, и мои дети – твои внуки! Потому не хочу я, чтобы между нами была память о той пролитой крови!

– Как же это устроить? – с сомнением спросил Ансгар.

– Я хочу сделать тебе подарок.

– Подарок?

– Да, подарок. В знак того, что не ищу мести за вуя.

– Что же за подарок такой?

– По правде сказать, ничего особенного, но, надеюсь, тебе понравится. Был прежде в нашем городе кузнец именем Хват.

– Хват? Я ведь помню его! Добрый кузнец и славный человек! Что с ним?

– Он умер несколько лет назад, совсем уже старый был. Так вот, умирая, он отчего-то просил передать мне это.

Богша взял лежавший рядом с ним сверток и развернул его. Глаза Ансгара расширились от удивления – в руках Богши был кинжал, тот самый, который некогда купил Ансгар здесь на торгу и потом отдал Хвату в уплату долга.

– Видишь ли ты шрам на моем лице? – спросил он после долгого молчания. – Твой дед Годин оставил его мне в память о твоем вуе этим самым клинком!

– Не может того быть! – раскрыл от изумления рот Богша.

– Верно тебе говорю! Уж я его на всю жизнь запомнил!

– Как будто Хват знал о том и нарочно мне его оставил, так выходит?

– Может, и так, – задумчиво проговорил Ансгар.

– Значит, не простой нож я тебе дарю, а памятный! Возьми его!

Ансгар принял кинжал из рук Богши, повертел его, посмотрел со всех сторон: и ножны, и клинок – все было таким же, как и много зим тому назад. Хват берег его все эти годы, хотя мог продать за немалую цену. Для чего? Неужто для того именно, чтобы теперь этот кинжал вернулся в руки Ансгару?! Или это просто очередная прихоть судьбы, которая снова нашла, чем его удивить?

– Спасибо тебе, Богша! Спасибо! – промолвил Ансгар и, подумав, добавил: – Пожалуй, и я тебе сделаю подарок!

Он снял с пальца перстень.

– Вот,