Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

что варвары вот-вот ворвутся на столичные улицы и начнут убивать всех без разбора. В императорском дворце тоже забеспокоились, осознав, что недооценили угрозу со стороны русов, и в конце концов затеяли переговоры, намереваясь потянуть время, пока не придумают, как избавиться от такой напасти. Тем временем Хельги разбил стан у Галаты, уже примеряясь к этому пригороду, чтобы захватить его.

Все это время Ансгар не терял времени даром. Ему удалось найти своего давнего знакомого – Досифея. После путешествия в страну сарацин Досифей благополучно вернулся домой и продолжил служить Маркелу, а когда тот умер, ему удалось пойти в услужение к могущественному евнуху Самоне, который был паракимоменом[64] в императорском дворце. Сам Самона был родом араб, и когда узнал, что Досифей не только свободно говорит по-арабски, но и доходил в своих странствиях почти до самого Красного моря, то почувствовал к нему благорасположение. Теперь Досифей жил в достатке и довольствии, и для него было величайшей неожиданностью однажды вечером увидеть на пороге своего дома Ансгара. К тому же без глаза и бороды он не сразу узнал его. Но встрече Досифей был рад.

Когда они вместе выпили изрядно вина и достаточно опьянели, Ансгар начал намекать ему, чего от него хочет. И, к удивлению своего гостя, Досифей не только не отверг его намеки, но сам стал открыто говорить о том, что готов передавать Ансгару все, что станет ему известно. А когда они немного протрезвели и обо всем договорились, Ансгар все-таки решил спросить у Досифея, почему тот так легко согласился выдавать ему тайны императорского двора.

– Все очень просто, – ответил Досифей, – русы никогда не смогут взять стен Константинополя, это никому не под силу. Поэтому, выдам я секреты или нет, город будет стоять, как и прежде. Но зато русы могут напугать императора и синклит[65], и тогда они, как это давно у нас заведено, просто откупятся от русов, заплатив великое множество золота. Так вот, я хочу в уплату за свои услуги получить долю от выкупа, который получит твой архонт.

Хотя ответ Досифея изрядно порадовал Ансгара, ведь, идя к нему, он думал, что, возможно, даже придется угрожать жизни старого приятеля, а теперь был от этого избавлен, но в то же время он вновь поразился продажности ромеев, которые готовы были торговать собственной родиной, лишь бы урвать себе кусок пожирнее. Странно было только, как при этом империя еще не пала и даже процветала.

* * *

Сегодня утром мальчишка принес от Досифея приглашение встретиться у Святой Софии[66], но по дороге к храму, на форуме Феодосия, Ансгару показалось, что за ним следят. Тогда он вместе с Рунаром и Стояном пошел назад и, дойдя до форума Быка, убедился в своей правоте. Если это были просто городские разбойники, то ничего страшного в том не было. Ансгар смог бы с ними управиться. Но если это в самом деле люди логофета, то идти к Досифею было ни в коем случае нельзя, чтобы не погубить ни его, ни себя. Ведь, если бы их заметили вместе, Досифея могли взять на допрос, и тогда он, конечно, выдал бы Ансгара. От соглядатаев надо было непременно избавиться, но сделать это незаметно. Приняв решение, Ансгар шепнул сыну и Стояну:

– Идем в Экзакионион. Не оглядывайтесь лишний раз и делайте вид, что мы просто гуляем.

Рунар кивнул и послушно пошел за отцом, а Стоян, как и положено доброму слуге, усердно прокладывал им путь среди толпы. Вообще поначалу ходить по городу с Рунаром было очень сложно. Он был до глубины души поражен величием столицы ромеев и останавливался едва ли не каждые десять шагов, чтобы поглазеть на какую-нибудь из диковинок, которыми для него был наполнен весь Миклагард. Теперь он немного попривык, но все еще крутил головой во все стороны с разинутым ртом. В том деле, которое им поручил конунг, от Рунара оказалось мало толку, и Ансгар должен был признаться самому себе, что одному ему было бы проще. Впрочем, с другой стороны, в отличие от видавшего виды Ансгара, его сын по-настоящему походил на паломника, потрясенного обилием чудес, и тем самым делал более достоверной придуманную для них историю. В любом случае теперь уже поздно было что-то менять.

Любуясь портиками с барельефами и изящными статуями в нишах, двое франков со своим слугой медленно двигались в толпе через форум в сторону Месы, и, глядя на них, местные жители могли думать, что эти иноземцы действительно увлечены красотами Константинополя. Но Ансгар не забывал время от времени поглядывать в сторону преследователей и каждый раз убеждался, что они все еще идут за ними. Пройдя мимо дворца Элефтериоса[67] и терм[68], он повел Рунара к форуму Аркадия и дальше к стене Константина. Там, за стеной, начинался Экзакионион – один из бедных регионов города, где всегда было полно шлюх, пьяниц, воров и убийц, а теперь еще теснились беженцы из окрестностей. Свернув в проулок, Ансгар, Рунар и Стоян направились к цистерне Мокия[69], все дальше удаляясь от Месы. Если эти двое воры или разбойники, то они дальше не пойдут, ведь это явно не их регион, а иначе местные быстро с ними разделаются. Если же они люди логофета и продолжат следить за Ансгаром, то их ждет неприятная встреча.

Когда до цистерны Мокия оставалось совсем немного, Ансгар со своими спутниками остановился. К ним тут же поспешили потаскухи, надеясь поживиться.

– Где Фока? – спросил у них Ансгар, так что несчастные женщины сразу поняли, что с этими тремя им ловить нечего, по крайней мере сейчас.

– Он в капилее[70] у Доната, – ответила одна из них и с недовольным лицом пошла вместе со своими подругами прочь, чтобы и дальше ждать охочих до продажной любви мужчин.

Фокой звали сына той вдовы, к которой много лет назад Ансгар ходил за лаской. Теперь он вырос и стал главарем местной шайки, промышлявшей разбоем, воровством и прочими лихими делами. Весь двенадцатый регион[71] знал и боялся Фоку, а городские власти никак не могли найти на него управу. Когда Ансгар вновь оказался в Константинополе, он по старой памяти решил наведаться к своей бывшей любовнице Вивиане. Она с тех пор, как однажды ночью он ушел, оставив ее одну в постели, заметно постарела и не вызвала теперь в нем никакого желания. Впрочем, былой пыл в нем вообще несколько поугас. Вот и получилось, что свидание их более походило