Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

– Что рассказал?

– Что логофет думает, вы никакие не франки! – прошипел Фока, чтобы никто больше не услышал. – Вы русы, которых подослал сюда ваш архонт!

– Как будто ты раньше этого не знал, – ухмыльнулся Ансгар.

– Я догадывался.

– Догадывался и помогал мне, брал у меня плату за свои услуги.

– А теперь еще и куриози убил! – Фока в отчаянии схватился за голову. – Раньше я мог спокойно заниматься своими делами, а теперь за меня возьмутся по-настоящему! Логофет такого не прощает!

– Погоди-погоди! Никто ведь не видел, как вы с ними разделались?

– Нет…

– Чего же ты раньше времени испугался?

– Я не боюсь, – нервно ответил Фока, но по лицу его видно было, что это не так. С таким настроем он, несмотря на все свое расположение, мог додуматься до того, чтобы выдать их логофету. Впрочем, Ансгар знал, как его успокоить.

– За твою услугу я заплачу тебе золотом, – сказал он едва слышно, понимая, как много любопытных ушей может привлечь это слово.

Фока изменился в лице, страх исчез, а в глазах загорелся огонек. Ромеи хоть и верили в распятого Бога, но, как и нордманы, легко поддавались чарам Гулльвейг, под воздействием которых могли пойти на самые опасные и жестокие дела.

– Золотом? – беззвучно, одними губами, переспросил Фока.

Ансгар кивнул:

– Настоящими полновесными солидами. По пять монет за каждого куриози.

– Пятнадцать монет?!

– Верно. И я дам тебе еще десять, если поможешь мне покончить с тем делом, ради которого я здесь. Ну что, по рукам?

– По рукам! Что надо делать?

Ансгар бросил на Фоку чуть насмешливый взгляд. Как все-таки изменчивы ромеи! Но это и к лучшему, подумал он и спросил:

– Третий еще жив?

– Жив. Мои ребята держат его под надежной охраной.

– Прекрасно. Мне надо с ним поговорить.

* * *

Связанный по рукам и ногам человек лежал на полу в окружении трех приятелей Фоки и тихо скулил. Одежда на нем была изодрана, лицо изрядно помято, из разбитой брови сочилась кровь. Был он тщедушен и жалок на вид. Ансгар подошел к нему, присел рядом на корточки и спросил:

– Как тебя зовут?

Человек перестал скулить и испуганно посмотрел на Ансгара.

– Как тебя зовут? – повторил он свой вопрос.

– Акакий, – жалобно пролепетал человек.

– Скажи мне, Акакий, давно ли ты за мной следишь?

– Два дня.

– А до этого за мной следили?

– За всеми иноземцами присматривают.

– Это понятно. Но по-настоящему когда стали следить?

– Два дня назад и начали.

– Хорошо. Теперь ответь мне еще на один вопрос.

– А вы не станете меня убивать? – Акакий умоляюще посмотрел на Ансгара, по щекам его потекли слезы. – Прошу, не убивайте меня. У меня дети малые. Кто их растить будет? Я же не враг вам, меня заставили следить за вами, сам я не хотел! Не убивайте!

– Это зависит от того, как ты будешь отвечать на мои вопросы, – соврал Ансгар. Он прекрасно понимал, что отпускать несчастного куриози ни в коем случае нельзя, и неважно, есть ли у него в самом деле дети или нет – его ждет смерть. Но надежду ему все-таки надо было дать.

– Я отвечу на все ваши вопросы! Задавай! – затараторил Акакий, который, кажется, поверил, что еще может избежать печальной участи.

– Хорошо, – подбодрил его Ансгар, – теперь слушай внимательно. Для чего ты следил за мной? Что тебе было поручено узнать?

– Я должен был выведать, с кем в городе ты встречаешься.

– Ну и как? Выведал?

Акакий невольно посмотрел на своих пленителей.

– Да нет же! Я не о них говорю! – Ансгар взял Акакия за грудки. – С кем еще ты меня видел?

– Ни с кем!

– Не ври мне! – Ансгар тряхнул беднягу так сильно, что его голова на тонкой шее запрокинулась назад и, казалось, сейчас отвалится.

– Я не вру! Не вру! – завизжал Акакий. – Ты с сыном и со своим слугой ходил по рынкам и капилеям, пару раз заходил в храмы, но ни с кем подолгу не говорил.

– Ты знаешь Досифея?

– Что?

– Ты знаешь Досифея?!

– Какого еще Досифея?

– Отвечай!

– Не знаю я никакого Досифея!

– Если ты соврал мне, я тебя убью! Зарежу вот этим кинжалом! – Ансгар достал из ножен подарок Богши и поднес его к лицу Акакия.

– Нет! Нет! Не убивай! – заплакал куриози. – Я говорю правду! Я не знаю никакого Досифея!

– Вот и славно, – сказал Ансгар и поднялся. Он сделал недвусмысленный жест Фоке, который в свой черед показал его одному из своих громил. Тот взял удавку, накинул ее на шею Акакию и принялся душить. Несчастный обреченно захрипел, и, пока он хрипел, Фока спросил у Ансгара:

– Что дальше?

– Я думаю, он не врал, – ответил Ансгар, – но, кто знает, может быть, есть и другие соглядатаи, которым велено следить за мной. Кроме того, после исчезновения этих троих логофет, само собой, забеспокоится. Это значит, что мне уже нельзя разгуливать по городу в облике франка. Ни мне, ни моему сыну. Но я обязательно должен встретиться с одним человеком.

– С тем самым Досифеем?

– Да, с ним.

– Это не так уж и трудно, – пожал плечами Фока, – мы вас так переоденем, что никто не узнает!

– Так и сделаем.

Ансгар повернулся туда, где уже прекратились хрипы. Акакий лежал с выпученными глазами, а его убийца преспокойно сматывал удавку. На долю мгновения жалость коснулась сердца Ансгара, но тут же отступила.

* * *

Досифей вышел из храма и огляделся – среди снующих туда и сюда людей Ансгара видно не было. Может, оно и к лучшему, подумал Досифей. Он уже начал жалеть, что так легко согласился продавать ему секреты императорского двора. Слишком уж это было опасно. Вчера ему стало известно о том, что за двумя франками-паломниками начали слежку люди логофета, а если логофет за кого-то берется, тому уже несдобровать. Досифей сначала сгоряча послал к Ансгару мальчишку, чтобы условиться о встрече и предупредить его об опасности, а заодно рассказать кое-что очень важное, что сумел разузнать от своего покровителя. Теперь он начал думать, что таким образом может навлечь на себя беду. Ведь если их заметят вместе, тогда… Что будет дальше, Досифей даже боялся себе представить.

Какой-то нищий оборванец с покрытой головой, так что почти не было видно его лица, заковылял к Досифею. Сейчас будет просить милостыню, подумал Досифей и отвернулся, делая вид, что не заметил попрошайку. После того как объявились русы, бездомных, молящих о пропитании, стало намного больше, чем обычно, но этот явно знал свое дело и промышлял им уже очень давно. А таким Досифей предпочитал ничего не