Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

Когда все вопросы были улажены и оставалось только получить от басилевса сполна оговоренную дань, а войско начало готовиться к обратному пути, русы столковались с ромеями, что те будут пускать их в город, чтобы подивиться на его красоту и величие. Условились, что каждый раз в Константинополь будут заходить не больше пятидесяти русов без оружия и по городу их будет сопровождать приставленный к ним человек. Ансгару удалось добиться у Хельги разрешения быть в числе первых.

* * *

Ансгар и Рунар взошли на корабль, который должен был перевезти их через Золотой Рог назад в Константинополь. Странное чувство охватило обоих при мысли, что теперь они могут открыто вернуться туда, где прежде им приходилось скрываться под личиной паломников и откуда им в конце концов пришлось бежать под покровом ночи. Теперь опасаться было нечего, между русами и ромеями установился мир, и недавние враги империи теперь стали гостями ее столицы. Переправа заняла совсем немного времени и не шла ни в какое сравнение с тем, что им пришлось пережить, когда они в прошлый раз пересекали залив на утлом плоту. Они высадились у ворот Петриона, где их встретил какой-то долговязый грек – именно ему поручено было сопровождать северных варваров в городе. Ансгару проводник был не нужен, он и сам легко мог бы показать своим товарищам Константинополь, а может быть, даже лучше справился бы с этой задачей. Но таковы были условия соглашения, и русам дозволялось гулять только там, где их проведут.

Впрочем, Ансгар рассчитывал, что ему хотя бы на малый час удастся улизнуть. Он хотел отыскать Досифея и отдать ему обещанное золото. Хельги, вопреки просьбам Ансгара, ничего для ромея, сообщившего такие важные сведения, не дал, и Ансгар нес ему свою собственную долю дани. Он решил, что исполнит свое обещание, данное Досифею, даже если конунг будет против этого. К тому же ему золото было не особенно-то и нужно, ведь он давно понял, как мало оно на самом деле стоит. Его только не оставляла тревога после слов Хельги, будто золото Досифею не понадобится, он чувствовал, что дело плохо, но не хотел верить своему предчувствию, а хранил надежду на лучшее. Однако его ждало горькое разочарование.

Не успели они дойти до северной Месы, как на одной из торговых площадей Рунар дернул отца за рукав.

– Смотри, – сказал он сдавленным голосом.

Ансгар повернул голову в ту сторону, куда показывал сын, и увидел Досифея. Его обнаженное тело, покрытое множеством ран, было привязано к столбу. Он был мертв. И он был не один. Рядом стояло еще несколько столбов с мертвецами – в них Ансгар узнал Фоку и всех его приятелей, которые помогали ему бежать из города. Среди них не было только того человека, что вывел их за стены. Наверное, укрылся в подземельях, подумал Ансгар.

Долговязый грек заметил, что варвары обратили внимание на казненных, и поспешил объяснить:

– Эти люди предали нашего басилевса и нашу империю, поэтому их постигла такая участь. Басилевс бывает жесток, но он всегда справедлив, и смертью караются только те, кто действительно того заслужил.

Сказав так, грек пристально вгляделся в лица двух русов, которые проявили наибольший интерес к мертвым. Ансгар не сомневался, что их неспроста повели этой дорогой, а нарочно привели к казненным. И теперь этот гнусный грек смотрел, как поведут себя русы, когда увидят печальный конец людей, которые им прежде помогали. Ансгару было жаль старого знакомого Досифея и еще больше было жаль сына Вивианы – пусть разбойника, но славного и еще совсем молодого паренька. Грустнее всего было то, что они остались бы живы, если бы не связались с Ансгаром. Наверно, это и хотел увидеть грек в лицах русов – грусть, разочарование, удивление, страх. Но Ансгар не собирался радовать его и тех, кто за ним стоял. Лицо его осталось совершенно бесстрастным, он смотрел на мертвых, словно видел впервые и ему не было до них никакого дела. Рунару оказалось труднее сдержать себя, и он крепко выругался. Однако грек владел только вендским языком, а северного не знал и вряд ли понял, что хотел сказать Рунар.

После того грек еще долго водил русов по городу, но Ансгару уже было все равно, и он безучастно бродил в окружении своих товарищей, не обращая внимания на все эти храмы, дворцы, форумы и акведуки. Все это он уже видел не раз. Теперь Ансгар хотел только одного – поскорее покинуть столицу ромеев и больше никогда сюда не возвращаться. Тот же настрой царил и в душе Рунара. Вдвоем они с трудом дотерпели до конца дня, когда, наконец, вернулись на корабль и снова переплыли через Золотой Рог. Оказавшись на другом берегу, Ансгар еще раз взглянул на столицу ромеев – Константинополь, Новый Рим, Царьград, Миклагард – величайший город на земле, поражавший воображение своей красотой и богатством, но и таящий в себе самые презренные и подлые стороны жизни. Ансгар прекрасно понимал, почему ромеи считают обитателей северных стран варварами, стоящими неизмеримо ниже, чем жители их империи. Но маленькие деревянные городки, затерянные в бескрайних лесных просторах, были ему в тысячу раз милее, чем эти бездушные каменные стены.

* * *

С востока дул легкий ветерок, поднимая невысокие волны. Ударяясь о борта русских кораблей, они разлетались мелкими брызгами. На западе был хорошо виден песчаный берег, над которым с громкими криками летали чайки. С неба струился мягкий теплый свет солнца, и лишь изредка набегали облака, роняя вниз свою тень. Пахло морем – соленой водой, водорослями и рыбой. Было хорошо. Князь Вольга с победой и богатой добычей возвращался в Киев, покрыв свое имя неувядаемой славой. Его многоплеменное войско добыло себе чести, с которой не стыдно было теперь вернуться в родные селения. К тому же каждый воин получил свою долю добычи. На всех кораблях царило благодушие и веселье.

Но Рунар отчего-то был невесел. Что-то долило его, и он все время супил брови и морщил лоб, размышляя о чем-то своем. Ансгар догадывался, что беспокоило сына, и пытался отвлечь его от тяжелых мыслей, но Рунар не смеялся над его шутками, вполуха слушал его рассказы и как будто даже сторонился, как это было в первое время после возвращения Ансгара из франкских земель. Тогда он решил поговорить с ним откровенно и, улучив момент, прямо спросил:

– Ты отчего все время такой смурной?

Рунар не стал запираться