Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

– Я мечтал увидеть своими глазами Миклагард, и моя мечта сбылась, но теперь я думаю, лучше бы мне его не видеть.

– Почему? – спросил Ансгар, хотя уже понимал, в чем причина.

– То, что мы там делали… Все эти тайные дела… Помнишь, как мы нырнули в сточные воды? Вот так же и все, что мы свершили, – я чувствую себя, словно по уши погрузился в скверну, но от нее не отмыться так, как мы отмылись от обычной грязи.

– Мы сделали важное дело, – возразил Ансгар. – Благодаря тому, что нам удалось узнать, конунг и его ярлы остались живы, а поход завершился победой. Разве лучше было бы, если бы коварство греков не раскрылось и их подлый замысел исполнился?

– Нет. Конечно, нет, – мотнул головой Рунар, – но я вспоминаю того соглядатая, которого задушили, хотя он был беспомощен, связан по рукам и ногам. И вспоминаю Фоку на столбе. И твоего друга Досифея…

Ансгар нахмурился.

– Думаешь, мне не жаль Досифея и Фоку? Да и тот куриози – думаешь, мне так хотелось его смерти? Но по-иному было нельзя. Когда берешься за опасное дело, будь готов, что увидешь смерть. За свою жизнь я видел великое множество смертей и сам, своей рукой, погубил стольких, что уже сбился со счета. Я терял друзей и часто винил в том самого себя. Но потом я понял, что так уж устроен этот мир, – люди всегда будут убивать друг друга, тут ничего не изменишь. И что тогда проку забивать себе голову мыслями о том, что не в твоей власти?

– В нашей власти убить или сохранить жизнь.

– Само собой! Это так, тут не поспоришь, – согласился Ансгар, – но тогда ты пошел не по тому пути! Если не хочешь никого убивать, тебе стоило бы уйти подальше от людских глаз и жить в лесу простым бондом.

– Ты не понял меня, отец! – возразил Рунар. – Дело не в том, что я не готов видеть смерть. Но мне тошно оттого, что нам пришлось быть подлыми! Я готов встретиться с врагом лицом к лицу в честном бою, но я не хочу, чтобы моих врагов кто-то душил по моему слову, и не хочу вовлекать людей в такие дела, за которые их потом предают позорной казни!

Ансгар с тоской посмотрел на своего сына – когда-то и он был таким и думал схожим образом. «Ничего, Рунар, – подумал Ансгар, – со временем твое сердце зачерствеет так же, как и мое».

Прядь одиннадцатая

Хазарское море легко покачивало корабль на волнах. Ансгар, стоя на носу, вглядывался своим единственным оком в сторону берега – там виднелись вражеские корабли, и они приближались. Страха в сердце Ансгара не было, не было даже волнения, как в молодые годы, – на предстоящее сражение он смотрел как на дело привычное и обычное. Тем более что это были не боевые корабли, а купеческие и рыбацкие – иных у местных жителей не нашлось, ведь они не ходили в морские походы и не умели сражаться на воде. Однако, поди ж ты, осмелились выступить против русов!

Корабли князя Вольги отошли от острова магов и устремились навстречу сарацинам. Ладья Ансгара шла одной из первых. Соленые брызги летели ему в лицо, он весь вымок, но ни на миг не отрывал своего взора от линии вражеских кораблей. Впрочем, чем ближе они были, тем яснее становилось, что это никакая не линия, а беспорядочное скопление, где каждый идет в бой сам по себе. Наконец сражение началось. Сарацины принялись пускать стрелы из луков, в ответ полетели стрелы русские. Сейчас бы пригодилось мастерство старого друга Ивара, подумалось вдруг Ансгару, – уж тот бы непременно собрал богатый урожай!

Одна из стрел вонзилась в нос ладьи, другая в борт, третья пролетела у самого уха Ансгара, так что он почуял прикосновение ее оперения. Однако не только сам Ансгар, но и никто из его дружины не был ранен. Ладья русов ворвалась в строй сарацинских лодок, как волк в стадо овец, и они кинулись врассыпную. Одна только не успела увернуться – ладья ударила ее носом в бок и опрокинула, подмяв под себя. Несчастные люди из лодки посыпались в воду, и кто сразу пошел ко дну, а кто получил веслом по голове. Судьба их была уже безразлична Ансгару, он выискивал следующую жертву. Ему приглянулось одно купеческое судно – оно было достаточно большим, чтобы дать место для боя, и достаточно тихоходным, чтобы его догнать.

Вокруг кипело сражение, корабли русов топили сарацин, а те на своих лодчонках пытались уворачиваться, отстреливаясь из луков. Ансгар на все это не обращал внимания, он видел перед собой только то судно, которое избрал своей целью. Там, видно, сообразили, какая опасность им угрожает, и попытались уйти от столкновения, но купеческий корабль был куда медленнее боевой ладьи русов. Ансгар видел лица сарацин на этом корабле и мог различить охвативший их ужас. Наверное, они тысячу раз пожалели о том, что осмелились выйти против русов на море, и мечтали вернуться на берег. Но было уже поздно. Корабль Ансгара поравнялся с сарацинским судном, на которое тут же были брошены веревки с крюками. Те сарацины, что попытались их перерубить, погибли первыми. Русы принялись перепрыгивать со своего корабля на вражеский, и первым был сам Ансгар. За ним поспешил его сын Рунар. Началась резня, в которой Ансгару по-прежнему не было равных. Он так щедро сеял вокруг себя смерть, что его дружине почти ничего не пришлось делать. Спасаясь от страшного руса, немногие выжившие сарацины принялись прыгать в море, и скоро их корабль оказался полностью захвачен.

Ансгар посмотрел себе под ноги – в луже крови перед ним лежал совсем еще юный обитатель этой чужой страны. Чернявый, с темными, чуть приоткрытыми губами, за которыми виднелся ряд белых зубов, теперь он изумленно смотрел куда-то вверх своими похожими на миндалины мертвыми черными глазами с длинными ресницами. Еще одна из великого множества жизней, оборванных рукой Ансгара. Почти ребенок, он годился Ансгару едва ли не во внуки, даже вряд ли успел познать женщину. Мог бы жить еще много-много лет, завести семью и детей, дождаться внуков. Ему только надо было в этот день остаться на берегу, но злая судьба привела его на встречу со своей смертью. А с судьбой не поспоришь. И значит, этот паренек с рождения был обречен – Ансгар лишь исполнил то, что было предначертано свыше.

Сражение еще продолжалось, и, отогнав