Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

Эту змею потом долго искали, но так и не нашли, и скоро поползли слухи, будто никакой змеи вовсе не было, а Хельги просто-напросто отравили. В пользу этой догадки говорил внешний вид умершего конунга. Ансгар видел его своими глазами и был поражен: казалось, что Хельги, умирая, постарел сразу лет на тридцать и превратился в старика с сухим морщинистым лицом, которое к тому же почернело. С трудом Ансгар находил в нем знакомые черты, и нет-нет да и мелькала в его голове мысль, что это вовсе не Хельги, а кто-то другой. Но все же это был он.

Поскольку Ансгар накануне просидел рядом с конунгом всю ночь, то кое-кто из ярлов заподозрил его в злом умысле. Бьёрн Красная Рука предлагал даже как следует его попытать. Но за него заступились другие ярлы, прежде всего старый Наттфари и Йоар, помнившие Ансгара по прежним временам и по-доброму к нему относившиеся, и Стемид, сын Радима, с которым он теперь был в родстве. Кроме того, Хавард свидетельствовал, что Хельги сам позвал Ансгара к себе и утром, когда тот ушел, был жив и здоров. Благодаря этому Ансгар был спасен от незаслуженных испытаний. Скоро о нем и вовсе забыли, ведь теперь перед ярлами и всем воинством русов возник вопрос куда более важный: что делать дальше? Без конунга продолжение похода многим казалось немыслимым.

Когда Ансгара оставили в покое и ему больше не грозила пытка, он мог спокойно обо всем подумать. Конунг умер странно и нелепо, но в то же время страшно. Ансгар вспоминал змею, сползающую с полога шатра на землю, и не мог понять, приснилось ему это или было на самом деле. Но очень уж все обстоятельства смерти Хельги напоминали смерть конунга Рёрика. Только если тогда к владыке Хольмгарда явился сумеречный волк, то теперь причиной смерти стала змея. Ансгар многие годы был уверен в том, что тем волком был не кто иной, как сам Хельги. Но кто в таком случае был змеей? Был ли это кто-то из людей, присутствующих сейчас в войске, или это были те самые силы из иного мира, не имевшие телесного воплощения в человеке и о которых говорил перед смертью сам Хельги? А ведь он предчувствовал, что так будет! Предчувствовал, но не желал мириться с судьбой и до последнего был уверен, что это он ее хозяин и только от него самого зависит его будущее.

Смерть конунга поразила Ансгара. Он знал его очень и очень долго, почти всю сознательную жизнь, с тех самых пор, как впервые оказался в Остерланде. В ту пору Хельги еще не был конунгом, а только одним из ярлов Рёрика. Ансгар помнил, как когда-то сошелся с ним в поединке и лишь своевременное вмешательство старого владыки Хольмгарда спасло ему жизнь. Уже тогда в Хельги угадывалось что-то особенное, что отличало его от других людей, и Ансгар, как и многие другие, думал, что он был оборотнем. Сторонясь всего потустороннего, Ансгар и к Хельги питал не то чтобы страх, но отчужденность и настороженность. В те годы ему казалось, что этот человек – едва ли не воплощение темных сил и с ним лучше не связываться. Однако судьба раз за разом сводила Ансгара с Хельги, и постепенно между ними возникла если не дружба, то, во всяком случае, какая-то привязанность. Ансгар научился различать в конунге человеческую сторону и всегда старался обращаться именно к ней. Может быть, поэтому Хельги его так и ценил.

Хотя Ансгар был младше конунга, он всегда думал, что умрет раньше него. Он много сражался как простой воин, постоянно рискуя своей головой, и старел быстрее, ведь никакие потусторонние силы не хранили его здоровье. Однако поди ж ты… Со смертью Хельги уходила целая эпоха – эпоха, к которой принадлежал и сам Ансгар, а значит, близилось и его время покинуть этот мир. Наступали новые времена, для которых требовались новые люди. Ансгар всем своим нутром чувствовал приближение того часа, когда навсегда покинет Мидгард, и тогда… Что будет тогда, он не знал, но надеялся, что узнает, а не просто исчезнет бесследно из бытия. В любом случае смерти он не боялся. Но оставалась у него одна забота, которая не давала ему так просто расстаться с жизнью, а заставляла сохранять интерес к миру живых, – это судьба его сына Рунара. Он оказался здесь, на острове посреди моря, далеко от дома в окружении врагов, и Ансгар, перед тем как закончить свой путь, хотел убедиться в том, что Рунар сумеет вернуться домой, к жене и детям.

* * *

Вечером на острове магов все войско русов собралось для того, чтобы решить, как поступить дальше. Воины стали в большой круг, где самые молодые и неопытные, дренги и отроки, стояли с внешней стороны, а заслуженные и именитые, в первую очередь ярлы, оказались внутри. Здесь же, в первых рядах, был и Ансгар, а с ним Рунар. В середину круга вышел Велемуд – самый старый и уважаемый ярл из числа вендов, у которого в дружине было больше всего воинов. Он был из племени север и у своего народа почитался князем. Теперь, когда Хельги умер, именно Велемуду доверили честь говорить первым.

– Братия! – начал Велемуд. – Свершилось то, о чем никто из нас и помыслить не мог, – умер наш славный князь Вольга! Мы звали его Вещим, потому что ему были ведомы все пути, он мог говорить с птицами небесными и зверями лесными, знал, что было и что будет. Не жил иной человек на земле, столь же исполненный мудрости и ратной доблести, как наш князь Вольга. С ним не знали мы неудач, он вел нас по пути славы и чести, так что ни один народ, ни одно племя не смели противостать ему! Всем памятны дни, когда пришли мы под стены Царьграда, и гордый и надменный царь ромейский принужден был просить пощады и мира, взамен даря нас богатыми данями. После той славной победы о чем еще мог мечтать наш великий князь? Вся слава мира принадлежала ему по праву! Но в горячем его сердце не было покоя, и задумал он новый поход в дальние земли, о которых мы прежде и не слыхивали, а если и слышали, то идти сюда и думать не смели. Однако же мы здесь и второй год собираем богатый урожай