Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

Иные говорили, будто его могущество было обретено страшной ценой и Вещим он стал, вступив в сговор с темными потусторонними силами, которые в конце концов его и сгубили. Но другие говорили, что даже если и так, то не каждый смог бы взять на себя такое тяжкое бремя и нести его тридцать лет. А Хельги смог и тем самым обрел своему имени бессмертную славу в веках. Пройдет тысяча лет, может быть, люди забудут, как он умер и как был похоронен, но имя его будут вновь и вновь называть, рассказывая молодым поколениям о великом князе русском.

Огонь пожирал ладью, и она начала разваливаться на части. Ее обломки с шипением падали в воду, пока, наконец, от нее ничего не осталось, и останки конунга пошли на морское дно. Вот и все, прощай, Хельги! Толпа стала потихоньку расходиться, и только Ансгар да еще Хавард долго стояли, глядя на разгулявшиеся волны Хазарского моря.

* * *

Войско русов высадилось в краю, где из земли сочилась черная смола, которая легко воспламенялась и потом долго горела. Край этот был богат и многолюден, но берега его русы уже разграбили прежде, и, для того чтобы найти нетронутые места, им пришлось уйти на три дня пути от моря. Дружины ярлов рассыпались в разные стороны в поисках наживы и практически нигде не встречали сопротивления. Добычи было так много, что русы не могли ее всю с собой унести и просто жгли и ломали все, что приходилось оставлять. Мстя за своего предводителя, они сеяли всюду гибель и разрушение, не щадя ни женщин, ни детей. Однако жители одного городка вдруг неожиданно стали насмерть и не пустили к себе непрошеных гостей. Фарлаф – а это именно его хирд застрял под тем городишкой – стал звать к себе на помощь других ярлов, и постепенно к нему стянулось все воинство русов. Одним из последних явился туда и хирд Наттфари, к которому после смерти конунга перешел Ансгар со своей маленькой дружиной и сыном Рунаром.

Городок так расположился среди холмов, что на окружавшую его стену трудно было взобраться где бы то ни было, кроме одной стороны. Там был удобный пологий спуск, и там были единственные ворота, но и стена была выше и толще, а с обеих сторон ворот возвышались башни. Именно здесь русы несколько раз пытались нападать, чтобы проломить ворота и ворваться внутрь, но каждый раз встречали такое ожесточенное сопротивление, что вынуждены были отступать. После очередной неудачной попытки ярлы собрали военный совет, чтобы решить, как быть дальше. Ансгар тоже попал на этот совет, потому что после смерти Хельги такие собрания стали вообще более многолюдными – каждый ярл брал с собой своих лучших хирдманов для поддержки, если придется спорить с другими ярлами. Ансгар пришел вместе с Наттфари.

– Мы должны во что бы то ни стало взять этот город! – твердил Фарлаф.

– Ты видишь, что сделать это трудно, – объяснял ему Велемуд, – а я не хочу напрасно губить жизни своих воинов.

– Что стоят такие воины, которые боятся смерти!

– Я не говорю, что боятся! Мои воины храбры, и не смей говорить, что это не так! Но жизнь каждого из них мне дороже, чем этот дурацкий городишка!

– Велемуд верно говорит, – вмешался Ингъяльд, – нам незачем понапрасну губить войско, ведь нас еще ждет долгий обратный путь, а кто знает, какие опасности нас на нем подстерегают? Мы хотели отомстить за нашего конунга и, я думаю, сделали этой стране столько зла, сколько никто другой не делал. Месть свершена, и теперь пора уходить.

– К тому же, как стало известно, правитель этой страны уже собирает силы, чтобы напасть на нас, – добавил Стемид.

– Что с того? Пусть сарацины приходят – мы разбили их на воде, разобьем и на суше! – отмахнулся Фарлаф.

– Здесь, под городом, биться нам будет неудобно, – возразил Ингъяльд.

– Какая разница, где нам вступать в бой? – вскинулся Бьёрн Красная Рука. – Для битвы любое место сгодится!

– Ты не прав и сам это знаешь!

– Уж не хочешь ли ты сказать, что я попусту бахвалюсь?!

– Погоди, Бьёрн, погоди! – остановил Роальд готового кинуться в драку ярла. – В словах наших друзей есть доля правды. Добычи мы взяли без меры, отомстили за конунга как следует. И ждать, пока сарацины соберуться с силами, нам тоже не с руки. Но значит ли это, что мы должны уйти от стен этого города, так и не взяв его? Думаете, почему его жители так бьются за него? Я думаю, что там у них хранится нечто особенное.

– Что? Что хранится? – раздалось со всех сторон.

– Я думаю, у них там какое-то святилище, в котором они молятся своему невидимому богу. И в том святилище хранятся такие богатства, по сравнению с которыми все, что мы до сих пор брали, ничего не стоит.

– С чего ты это взял? – спросил Роальда Велемуд.

– Уж не придумал ли ты это только что сам, чтобы поддержать своего друга Фарлафа? – проговорил с подозрением Стемид.

– Придумал сам? – воскликнул Роальд. – Ты, верно, слепой, если не видишь две тонкие башни за стеной города.

– Все их видели, что с того?

– Ты должен знать, что такие башни сарацины пристраивают к своим святилищам.

– Мы и раньше брали их святилища, но там было не так уж много богатств, – заметил Ингъяльд.

– У тех святилищ была только одна башня, а у этой – две. Значит, это особенное святилище и хранится там тоже что-то особенное! – торжествующе заявил Роальд.

Это умозаключение показалось всем убедительным, но Велемуд, даже согласившись с Роальдом, все же сказал:

– Все равно нам не добраться до того святилища, если мы не возьмем город. А взять его без больших потерь мы не можем, и если задержимся, то нам еще предстоит большая битва.

– Значит, мы должны взять город быстро, пока сарацины не привели сюда свое войско, и постараться при этом обойтись без больших потерь, – заключил Фарлаф.

– Хорошо сказано! Но как это сделать? – развел руками Ингъяльд.

– Может быть, нам стоит выслушать Ансгара, – раздался голос Наттфари, – возможно, он знает, как нам поступить, чтобы и город быстро взять, и людей не потерять.

– Что может знать твой Ансгар? – недовольно прорычал Бьёрн Красная Рука.

– Пусть говорит, – вдруг изрек Йоар, который до этого ни единого слова не проронил, и все были так этим поражены, что никто не