Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

невольные мысли, вдруг некстати нахлынувшие на него, Ансгар, оставив на захваченном корабле несколько своих дружинников, с остальными вернулся на ладью и снова ринулся в бой. Ему удалось потопить еще одну лодку и захватить еще одно судно, прежде чем сарацины, убедившись в своей беспомощности перед жестоким врагом, повернули к берегу. Русы недолго преследовали их, а потом возвратились на остров. Воинство конунга Хельги – князя Вольги – вновь одержало победу.

* * *

Уже второй год продолжался этот поход. Придя в Хазарское море, войско Хельги захватило остров у его юго-западного побережья – местные называли его островом магов – и отсюда стало совершать набеги на все прибрежные земли. Сарацины не ждали себе такой беды и явно оказались не готовы. Русам удалось разграбить несколько городов, овладев огромной добычей. Впрочем, скоро сарацины опомнились и стали сопротивляться. Если сначала Хельги позволял своему войску разделяться на много мелких отрядов, чтобы обрыскать как можно больше берегов, то после того, как несколько таких отрядов были перебиты сарацинами, он уже себе подобного не позволял. Перезимовав на острове, русы продолжили грабить прибрежные земли. Но и сарацины времени зря не теряли, собрали какие только можно корабли и вот уже осмеливаются сражаться с русами на море. Пока еще они терпят поражения, но войско русов становится все меньше – кто-то погиб, кто-то умер от болезней во время зимовки – сарацины же с каждым разом собирают полчища все больше и многочисленней. А это грозит уже неминуемой бедой.

После похода на Миклагард Ансгар не думал, что ему доведется еще раз принять участие в большой войне. Вместо этого он надеялся вернуться с сыном в Хольмгард, чтобы жить там всей семьей – с Сорокой, дочерью, ее мужем и детьми. Но так случилось, что, когда они были в Кёнигарде, Рунар полюбил местную девушку, внучку ярла Радима по имени Зорица. Радим сначала не хотел ее отдавать замуж за варяга, к тому же простого воина, но Хельги взялся сосватать ее. Взамен Рунар согласился служить в дружине конунга, а с ним волей-неволей остался и Ансгар. Ему Хельги поручил обучать молодых воинов военному делу и потом долго еще подшучивал над ним.

– Ты хотел вновь уйти, но судьба по-прежнему заставляет тебя служить мне, – говорил конунг, – наши жизни так тесно переплелись, что ты будешь рядом со мной до самой смерти!

Ансгар только невесело посмеивался в ответ. Он и в самом деле предпочел бы навсегда покинуть дружину Хельги, помня о темной стороне конунга, но сын его твердо решил жить со своей новой женой в Кёнигарде, сделав этот город своей новой родиной, и у Ансгара не осталось выбора.

И все бы ничего, можно было мирно доживать свой век и в Кёнигарде, рядом с сыном, у которого с Зорицей пошли уже свои дети – сын Свенельд и дочь Бажена, но конунгу не сиделось на месте. После великой славы, заработанной им в походе на ромеев, Хельги хотел совершить еще большие дела. И вот задумал он поход на Хазарское море. Конунг готовился основательно, заранее заключил новый мирный договор с ромеями, договорился также и с хазарами, чтобы они пропустили его войско через свои земли в обмен на половину будущей добычи. Он собрал огромное войско, пригласив многих нордманов и вендов, как из тех, что были подвластны ему, так и из тех, что еще оставались свободны. Его слава была столь велика, что многие захотели вновь пойти с ним. Оставив Игоря, как и в прошлый раз, править в Кёнигарде, Хельги с войском отправился в поход. Отправился с ним и Рунар, а за ним поплелся и Ансгар. Впрочем, был он в войске Хельги человеком совсем не лишним. Конунг высоко его ценил и дал под его начало хирд – небольшой, но собранный из лучших воинов. Он также всегда звал Ансгара на совет и спрашивал, что тот думает о том или ином деле. К словам Ансгара Хельги всегда прислушивался, несмотря на то что некоторых из ярлов это раздражало.

В былые времена такая честь пришлась бы по сердцу Ансгару, но теперь он оставался равнодушен. Точно так же ему было безразлично, что думают о нем другие. Его беспокоили совсем иные мысли. Вся эта затея с походом в земли сарацин ему не понравилась сразу, как он только впервые о ней услышал. Мало того что он просто устал от войны и вечных скитаний, так еще и какое-то темное предчувствие не давало ему покоя. Больше всего страшился Ансгар, что в этом походе сложит голову Рунар, отчего особенно приглядывал за сыном, хотя тот и ругался, потому что уже давно был взрослым мужем и видавшим виды воином.

А затем Ансгар понял, что этот поход станет последним для него. Это случилось, когда войско Хельги перевозило волоком свои корабли из реки Танаквисль, которую венды коротко называли Дон, в Олкогу, или Итиль другим именем. Там Ансгар заметил курганы, возвышавшиеся в степи. Один нордман, который тоже обратил на них внимание, сказал ему, что это могилы древних асов, потому что они когда-то жили в этой стране. И теперь нордманы ходят по этой земле, как когда-то ходили боги. «Лишившись наследства, смертный муж станет равен богам. С раной на сердце предстоит долгий путь к черным вратам» – так когда-то вещала колдунья на Чёрном холме. Ансгар понял, что пророчество Брюнгерды продолжает сбываться, он стал равен богам, осталось только найти черные врата, и путь его будет окончен.

* * *

В стане русов гремел пир, воинство праздновало свою победу. Ансгар уже был совсем не молод и не мог пить и гулять, как прежде. Скоро ему захотелось спать, и он, оставив сына веселиться, отправился к себе в палатку. Но едва он лег, как за ним пришел Хавард. Этот старый великан, знакомый Ансгару еще со времен похода на Кёнигард, по-прежнему служил конунгу, хотя его вид уже не внушал такого ужаса, как прежде.

– Хельги зовет тебя, – сказал Хавард.

Ансгар устало поднялся и спросил:

– Он на пиру?

Если все дело в том, чтобы опрокинуть в себя еще несколько кубков вина, то Ансгар предпочел бы остаться на своем месте и попытаться заснуть. Но Хавард промолвил:

– Нет, он не на пиру. Он в своем шатре и хочет видеть тебя.

Интересно, что ему понадобилось? Хочет услышать от него какой-нибудь дельный совет? Тогда совет будет один – скорее возвращаться назад, потому что долго так продолжаться не может. Рано или поздно сарацины или болезни истребят все воинство