Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

– Я не могу принять такой дар! – воскликнул Богша. – Он слишком дорогой! Его по праву должен наследовать твой сын!

Ансгар посмотрел на Рунара, который все это время следил за разговором, не понимая ни слова, но, конечно, сообразил, что происходит, когда Ансгар снял перстень с пальца. Рунар знал, что это за перстень, но ничуть не забеспокоился, поняв, что отец хочет отдать его. Наоборот, он слегка кивнул, будто давая свое согласие.

– Для сына у меня есть иное наследие, – успокоил Ансгар Богшу, – а этот перстень ты передашь моему внуку, когда он подрастет.

Поколебавшись немного, Богша все-таки принял дар.

– Что ж, а теперь, ради такого дела, выпьем с тобой меду! – весело изрек Ансгар.

Переночевав, на следующее утро Ансгар и Рунар навсегда покинули дом Богуслава Братятича. Расставание было трудным, Сорока и Сойка снова уговаривали их остаться или хотя бы задержаться подольше, но Гудмунд не мог и не собирался их ждать, и потому они ушли.

По дороге к реке, уже у самых ворот, Ансгар заприметил человека, который пристально смотрел на него. Был этот человек уже не молод, волосы на голове, длинные усы и борода белели сединой, на лице его пролегли глубокие морщины. Что-то знакомое, но давно забытое угадывалось в его облике.

– Неждан? Ужели это ты?

– А то кто же? А ты, стало быть, Ансгар. Тебя без глазу сразу и не признать.

– Вот уж не думал, что встречу тебя! – обрадовался Ансгар и крепко обнял старого друга.

– Так я же живу тут, у города, встретить меня здесь немудрено! – усмехнулся Неждан. – А ты, стало быть, какими судьбами?

– Вот с сыном в Киев иду, к князю Вольге.

– Так это сын твой? – Неждан окинул молодого мужа взглядом с головы до ног. – Добрый молодец! На тебя похож.

– Рунаром зовут. Ну а ты?

– Я? Живу себе, стало быть, мирно, дом да хозяйство. На охоту хожу. Жена, дети, уже и внуки пошли.

– Мирной жизнью, говоришь? – с легкой завистью переспросил Ансгар.

– Стало быть, так. Войны в здешних краях давно уж не было.

– Пусть так будет и впредь, – пожелал Ансгар Неждану.

* * *

Странное чувство испытывал Ансгар, глядя на поле битвы, которая разразилась когда-то много зим назад между ратями Хельги и Ратислава. Это была первая большая битва, в которой ему довелось побывать. Вдруг вспомнилось все до мельчайших подробностей – и степные всадники, далеко метавшие стрелы из своих гнутых луков, одна из которых угодила ему в грудь, и клин вражеского войска, пытавшийся пробиться к кораблям, где укрывался маленький конунг Ингвар, и поединок с предводителем кёнигардцев, на шее которого висел золотой диск, ставший добычей Ансгара, и яростная схватка над его телом, в которой Ансгар едва не погиб, и Хельги, победоносно шествующий среди множества павших воинов. В той битве погиб и Лодинн – это была первая потеря в десятке Ансгара.

Сколько с тех пор потерял он друзей? Ульвар принял смерть от предательской руки Бильда, а самого Бильда Ансгар убил на судном поле. Тогда же погиб и Барг, изрубленный на куски злобным Бальдром. До этого в бою с мятежниками сложил свою голову малыш Брунольв. Убийца отца, несущий разрушение Бреки, прежде чем Ансгар снес ему голову с плеч, успел пронзить мечом Раудкара – брата-близнеца Лодинна. Бедняга Докучай, сменивший имя и ставший Перенегом, не смог уйти от своей судьбы и был убит собственными соплеменниками. Ормар погиб, пронзенный сулицей, когда прикрывал Ансгару спину. Оддвар отдал жизнь, давая своим друзьям время уйти, когда подлые ромеи устроили им западню. Видар разбился насмерть, упав со скалы, а Торольфу сломал шею могучий сарацин. Хьярви был сражен в битве с саксами, а жизнь Трюггви высосала поганая болезнь. Родной брат Агнар был принесен в жертву своими же нордманами, жителями Тюлоскуга, за то, что отказался от старых богов и принял нового, христианского Бога. Только судьбы Гуннара и Болли Ансгар не знал, о них он ни слова не слышал уже много зим, с тех самых пор, как расстался с ними.

Вот и выходит, что из всех, кого знал и считал своим другом Ансгар, в живых остались лишь двое – Неждан, которого он нечаянно встретил в Хольмгарде, да еще Ивар. Его Ансгар успел навестить перед тем, как попал в Бирку. Как и венд, теперь Ивар жил тихо и мирно. Некогда славный умением стрелять из лука, ныне он использовал свой дар не в бою, а только во время охоты. У него была большая семья, много детей, для которых он выстроил просторный дом. Однако остаться погостить у старого друга хотя бы на несколько дней Ансгар не cмог, ведь, сдержав обещание, Ивар женился на младшей дочери Рейва – того бонда, что был повинен в смерти Агнара и которого Ансгар сжег с женой и старшей дочерью в их собственном доме. Она сразу узнала Ансгара, даже постаревшего и одноглазого, и едва не умерла со страху, подумав, что он пришел за ней. Пришлось общаться с Иваром вдали от дома, чтобы лишний раз не пугать несчастную. По разговору Ансгар понял, что хотя Ивар и рад видеть давнишнего друга, но был бы не прочь, если бы тот поскорее ушел, дабы не нарушать покой его семьи.

Можно сказать, что теперь Ансгар остался вовсе без друзей. Да он и не хотел больше заводить с кем бы то ни было новую дружбу, чтобы вновь не испытать горечь утраты. Во всем мире у него осталось только два человека, ради которых он не задумываясь отдал бы свою жизнь, – это его дочь и сын. У Сойки, как он смог убедиться, все было благополучно, а за Рунаром Ансгар теперь сам приглядывал. Была еще двоюродная сестра Сольвейга, дочь Брюнгерды и Перенега, возрастом годившаяся Ансгару в дочери, но ее он совсем не знал. Она жила на Чёрном холме, осваивая колдовские тайны под началом своей матери. Ансгар же был уверен, что больше никогда не увидит ни Чёрного холма, ни его обитателей.

– Отец, смотри, что я нашел! – подошел Рунар и протянул Ансгару меч. Он, видно, все это время так тут и лежал, открытый всякой непогоде, и потому клинок весь покрылся ржавчиной, а рукоять совсем развалилась.

– Добрый когда-то был меч, – сказал Ансгар, внимательно его рассмотрев. – Странно, что он остался тут