Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

— Что… что она сказала? — внутри у Лорки зашлось от ужаса и любопытства.

— Она благодарит тебя за то, что ты помогал мне, мальчик с белой головой, — перевел Эмемкут. — А еще говорит, что в час твоего рождения горела над тобой звезда Савина Кухагт. Под этой звездой рождаются люди, которые уходят далеко от родных становищ. Иногда они возвращаются, иногда нет. Но они оставляют следы на снегу, по которым будут проложены лучшие тропы.

— Это все? — Стеллер явно обиделся, что такие красивые слова сказаны не о нем. — Я тоже помогал! Пусть мне что-нибудь скажет!

Старуха глянула на Стеллера оценивающе. Потом заговорила:

— Она сказала, что тебе надо пить меньше водки, не то жизнь свою закончишь в сугробе, — перевел Эмемкут, и Стеллер сконфузился. — Еще сказала, что вам обоим предстоит долгий путь по воде, который закончится в месяц крапивы.

— Ха! Значит, к ноябрю вернемся! Вот так спасибо за хорошее предсказание! — обрадовался Стеллер. — А нельзя ли мне со старейшиной переговорить? У меня к нему есть одно весьма деликатное дело.

Эмемкут важно кивнул и подвел всех к старейшие, коренастому, ничем не выделявшемуся камчадалу, который, сидя неподалеку на солнышке, чинил сломанные сани. Когда он встал, Лорка заметил, что тот сильно припадает на левую ногу.

— Чирей у него на заду вылез, — непочтительно сказал про старейшину Эмемкут. — Хана его лечить отказалась, вот и послал своего сына Эрема за доктором.

Хана, словно поняв, о ком речь, сделала в сторону старейшины неприличный жест. Затем, поманив к себе бойкую девушку с косой, Ачек, направилась к дому.

Лорка проследил длинный взгляд, которым проводил их Эмемкут. Тот слегка покраснел:

— Зима пройдет, свататься к ней буду.

Лорка от удивления даже рот раскрыл. У него это как-то даже в голове не укладывалось. Эмемкут был, конечно, годом-другим постарше, но жениться…

— Отец Ачек строгий. Год придется жить, работать. Может быть, три. Ачек — хорошая невеста, надо хорошо работать, — сообщил тем временем Эмемкут. — Но Хана на меня камлала, сказала Ачек сватать. Говорит, буду за ней как Кутка за своей хозяйкой…

Лорка вспомнил, что Стеллер рассказывал, будто бы у камчадалов все наоборот — не за невестой дают приданое, а жених свое право жениться отрабатывает. Все равно было странно слышать, но он уже привык за последнее время ничему не удивляться, а если и удивляться — за зубами язык держать.

Они шли по берегу, глядя, как мелкая волна накатывает на песок. Неподалеку на волнах качались огромные чайки-поморники, внимательно следя за двуногими: не оставят ли они что-то, что можно безнаказанно стащить.

— Эмемкут, — вдруг сказал Лорка, — а помнишь, ты обещал научить меня чайку на уду ловить, как у вас ловят? Научи!

Эмемкут пожал плечами. Лорка прочел в его глазах смущение, словно бы он настроился отказаться. Но передумал: молча побрел назад, оглядывая прибрежную полосу. Наконец нашел рощицу тальника, вытащил из-за пазухи костяной нож, ловко срезал гибкий прут. Покопался за пазухой, вытащил ловко свернутую веревку из оленьих сухожилий и большой костяной крючок. Лорка только подивился тому, что Эмемкут все необходимое носит с собой. Должно быть, у настоящего охотника все должно быть всегда наготове — мало ли когда и где встретится добыча?

Эмемкут тем временем прошелся по берегу. Снял сапоги и вошел в воду, рывком переворачивая небольшие камни:

— Юколу мне жалко, — сказал он. — Давай будем уйки ловить.

— Кого?

— Это такая рыбка. Под камнями живет.

— А… чем мы ее будем ловить?

— Как чем? — удивился Эмемкут. — Руками!

Они перевернули два десятка камней, прежде чем Лорка сумел разглядеть метнувшуюся из-под ног серую тень.

— Что же ты? — укоризненно покачал головой Эмемкут.

Следующую уйки Лорка тоже упустил. Ноги в воде быстро заледенели.

— Давай ты переворачивай. — Эмемкут постарался скрыть недовольство. — Вдвоем быстрее получится!

Секрет заключался в том, чтобы опустить руку в воду заранее. Не успел Лорка отвернуть следующий камень, как Эмемкут уже вытащил руку с извивавшейся в ней небольшой — с ладонь — рыбешкой.

— Уйки только на корм собакам можно, — сказал Эмемкут, растирая ноги докрасна и натягивая сапоги, пока Лорка насаживал рыбку на крючок. — Уж больно колючая и костистая. Теперь в воду ее кидай. Она живая еще, трепыхаться будет, чайки не выдержит, схватит. Ты уду крепко держит, а то выскользнет — не поймаешь.

Лорка кивнул. Примеряясь, они вместе выбрали место. Размахнувшись, Лорка приготовился ждать.

Не тут-то было! Сразу две чайки, каждая размером с хорошего гуся, немедля устремились к добыче.

— Подсекай! — крикнул Эмемкут, азартно приплясывая.

Лорка послушно дернул уду. Рывок был таким сильным, что от неожиданности он споткнулся и упал. Невредимая чайка, заглотнув добычу, стремительно взвилась над водой.

— Рано дернул. Надо было дождаться, когда крючок ей в зоб войдет. И вот так! — Эмемкут взял из рук его удочку, показал.

— Давай еще! — взмолился Лорка. Щеки его полыхали. — У меня получится!

— Я больше в воду не полезу! — выпятил губу Эмемкут.

По его лицу было видно, что он разочарован.

Лорка еще побродил в ледяной воде, однако одновременно переворачивать камни и ловить уйки не получилось. Стуча зубами, он вернулся на берег.

— Ничего. В другой раз. Чайки глупые, — утешил его Эмемкут.

Молча побрели к становищу.

— Куда ты пропал? — Стеллер спешил к нему по берегу. — Уже солнце садится. Надо спешить, не то засветло не доберемся.

— Угу. Прощай, Эмемкут. — Лорка стоял, понурив голову.

Эмемкут внимательно посмотрел на него, потом потянул на кожаный шнурок, висевший на шее.

— Вот, возьми. — Он вложил Лорке что-то в ладонь.

Лорка разжал пальцы и увидел брелок на костяном колечке с тремя фигурками летящих птиц. Птицы были вырезаны грубовато, но удивительным образом от них исходила жизненная сила — так и видно было, что они летят, тянут шеи, стремясь попасть куда-то.

— Это тебе. Ты помогал. Ты кормил. Эмемкут благодарит тебя, — солидно сказал мальчик.

— Спасибо, — рассеянно кивнул Лорка, думая, что ему совсем нечего подарить в ответ.

Эмемкут даже вроде бы обиделся:

— Храни его. Это большой оберег. Самый сильный. Хана сама вырезала, а у нее большая сила. Это три гагары, они сильные, летят далеко. Придет беда, пошли гагару к Кутке. Гагара к Кутке прилетит, раскричится. Тут уж Кутка помогать станет. Три гагары — три беды Кутка отведет, помощь пошлет.

— Они что, живые разве, твои гагары?

— Они как далекий друг, — серьезно отвечал Эмемкут. — Вроде бы и нет его, но, когда беда придет, он с тобой рядом будет.

Глава 6

Неверная карта

— Итак, господа, — командор тяжело