Змей Севера - Гордон Догерти

Этой горстке римских клинков вряд ли удастся сдержать что-то большее, чем малый отряд готской пехоты. Лес продолжал шуметь, а группа римлян стояла молча, не мигая, жадно хватая воздух; единственным звуком вокруг был рев Данубия.

— Какие робкие ребята эти готы, а? — наконец произнес Лупицин. — Может, нам стоит сходить туда и показать им, как нужно идти в атаку?

Кводрат обменялся усталым взглядом с Паво, Сурой и Авитом, стоявшими в первой линии.

— Это их тактика, господин — отборные готские лучники. Вы подойдете почти вплотную, решите, что преимущество на вашей стороне, а в следующий миг получите кинжал в горло или стрелу в спину. Лучшее, что мы можем сделать — использовать позицию и удерживать предмостное укрепление. Они не полезут на нас, если мы останемся здесь.

— И именно так мы и построили империю, да? Трясясь от страха за стенами и ожидая нападения? — парировал Лупицин. Его всадники снова засмеялись, но на этот раз смех был вымученным, сквозь него проступало ледяное напряжение. — Вздор! Медленным шагом, через мост — марш. Вы сможете удерживать свое драгоценное укрепление и с той стороны.

Кводрат поднял на него взгляд, полный ярости.

— Это приказ, господин?

Лупицин поджал губы и уставился вдаль, словно проницательно взвешивая решение.

— Да, приказ. Но пусть впереди идет один из наших героев войны. Да, возьмем-ка пьяницу, — он ткнул пальцем в Паво. — А теперь скажи мне, почему тебя оставили в тылу, пока лучшие люди твоего легиона находятся на вражеской территории, а?

Паво пытался найти ответ. Правда заключалась в том, что он тоже был бы там, если бы не недавняя реорганизация, призванная пополнить ряды легиона после миссии на Боспоре. Он с гордостью служил в первой когорте, в первой центурии. Но несколько месяцев назад Галл настоял на том, чтобы опытных легионеров распределили по другим когортам, разбавив ими новобранцев и вексилляции из других легионов. И все же сомнение кольнуло сердце.

— Может, ты не так храбр, как хочешь казаться? — оборвал его мысли Лупицин, не дав ответить. — Ну давай же, выходи вперед, веди нас через мост.

От этих слов у Паво кровь застыла в жилах. Все взгляды устремились на него. Товарищи в первой шеренге смотрели с сочувствием, зато Лупицин, как и его всадники с легионерами, ухмылялся, наслаждаясь его замешательством. Паво знал, что к этому шло. Из-за гибели стольких офицеров и отправки вексилляций они с Сурой оказались всего в паре шагов от командования. От этой мысли его мутило. Его единственный краткий опыт командования случился во время миссии на Боспоре, где он возглавил разношерстную группу легионеров, которые были еще моложе его самого. Но здесь перед ним стояли люди старше и опытнее, куда более достойные вести за собой. «Митра, — подумал он, — разве Кводрат не старший офицер пехоты здесь?» Он перевел взгляд на огромного галла.

Но Лупицин заметил его колебание и тут же вцепился в него.

— А, трус! — выплюнул комес. — Неспособен и шагу ступить без чужой подсказки, да? Не бывать тебе командиром. Как и большинству отбросов в этом так называемом легионе.

Паво весь подобрался. Может, он и не командир, но уж точно не трус. Он выпрямился, готовясь скомандовать людям «вперед», но Лупицин его опередил.

— Центурион Кводрат, ведите нас вперед, покажите мальчишке, как это делается!

Кводрат шагнул вперед; движение скрыло дрожь ярости, но лицо его налилось багровым цветом. И все же центурион нашел в себе силы ободряюще кивнуть Паво. Но Паво смотрел прямо перед собой, надеясь, что маска суровой сосредоточенности скроет сжигающий его стыд. Слова комеса эхом звучали в голове.

Не бывать тебе командиром.

— Приготовиться, шагом марш! — рявкнул Кводрат.

Группа легионеров как один двинулась вперед, печатая шаг; бревна самодельного моста заскрипели и прогнулись под их весом. Всадники ехали следом. Все глаза были прикованы к кромке леса. Она по-прежнему шевелилась, а по мере их приближения, казалось, начала пульсировать и содрогаться все сильнее, словно что-то там готовилось вырваться наружу. Но что?

Паво был почти благодарен, что чувство стыда уступило место нервному напряжению, которое всегда предшествовало битве или стычке. Солдатское проклятие, так они это называли: распухший язык, пересохший рот и готовый лопнуть мочевой пузырь; грохочущие потоки Данубия внизу лишь усугубляли положение.

Кводрат поднял меч, готовясь остановить колонну, как только они достигнут северного укрепления, но внезапно лес замер.

— Что за черт? — прохрипел Сура.

— Стой, — негромко скомандовал Кводрат, нахмурившись.

«Щиты к бою!» — мысленно прокричал Паво, напрягая слух в ожидании скрипа натягиваемой тетивы или свиста стрел; его левая рука инстинктивно сжалась, ища отсутствующий щит. Ледяной ветер, дувший с верховьев реки, пробирался под доспехи и одежду. Он и остальные пехотинцы оглянулись на Лупицина. Комес ухитрился незаметно отстать от римского строя; он сидел в седле, то и дело облизывая пересохшие губы и нервно обшаривая взглядом лес перед ними. Даже отсюда Паво видел, как его кираса вздрагивает от бешеных ударов сердца.

— Приказы, господин? — спросил Кводрат. — Может быть, кто-то из вашей кавалерии захочет прочесать кусты, выкурить их оттуда? Показать им, как нужно идти в атаку? Или, может, все-таки позовем подкрепление из форта?

Лупицин злобно зыркнул на Кводрата в ответ на эту плохо скрытую издевку.

— Двое пехотинцев — вперед, на разведку, — резко бросил он.

Кводрат кивнул и уже набрал воздуха, чтобы позвать с собой Авита.

Но Паво, все еще сгорая от стыда за свое недавнее колебание, широко раскрыл глаза и кивнул огромному галлу.

Кводрат вскинул бровь.

— Ну, добро. Паво, ты со мной.

Крадучись, они сошли с моста и пересекли широкую грунтовую тропу, окаймлявшую северный берег реки. Кводрат сделал жест двумя пальцами, указывая, что нужно обойти густые заросли с двух сторон.

Паво кивнул, подавляя страх, и впился взглядом в подлесок. Он держал спату перед собой, готовый прорубаться сквозь кусты утесника или рубануть любого гота, который вздумает на него выскочить.

— Стой, что это? — прошептал Кводрат, находясь в нескольких шагах от него.

Паво прищурился, вглядываясь в заросли, но не увидел ничего, кроме переплетения листьев и ветвей. И вдруг он замер: в тени листвы проступили очертания… чего-то. Это напоминало фигуру, притаившуюся в полумраке. Он моргнул, решив, что это игра света, но нет — там действительно кто-то был. Человек. Огромный человек.

Паво набрал полные легкие воздуха, чтобы рявкнуть, как вдруг из зарослей утесника