Русь Эльфийская - Евгений Сергеевич Лазарев

как в Фенноскандии, породы есть в горах Таймырского полуострова; арктические острова, горы Чукотки и Камчатки намного моложе. Но все равно им, по крайней мере, несколько десятков миллионов лет. Некоторые из этих регионов рассматривались как остатки гиперборейского материка авторами теософской ориентации, прежде всего основательницей теософского движения Е.П. Блаватской. Отношение к ней и к теософии в целом у многих современных авторов, особенно академических ученых и традиционалистов, довольно сдержанное. Впрочем, теософия базируется на том направлении в эзотеризме XIX века, которое иногда именуют «индусским масонством», и, при всей формальной эклектичности большинства таких учений, нельзя отрицать, что они зачастую используют и весьма древние источники или отдельные факты и символы, заимствованные из безусловно подлинных (причем не всегда широко известных) свидетельств далекого прошлого.

Так вот, Е.П. Блаватская включает в число фрагментов гиперборейского материка Северную Азию, Гренландию, Шпицберген, Норвегию «и другие земли по соседству с Арктическим кругом», а также «на стороне Америки места, ныне занятые Баффиновым заливом и соседствующими островами и мысами»[20]. Кстати, Блаватская пишет, ссылаясь на иранские предания, и о грядущем явлении ныне пребывающей в мистическом сокрытии «Несокрушимой Священной Страны» в районе Северного полюса: образ, несомненно, напоминающий «сокрытие» толкиеновского Валинора. Известный современный французский автор (также иногда явно использующий «нестандартные» источники) Серж Ютен добавляет, что к оставшимся от Гипербореи областям следует относить Исландию, Сибирь, Аляску и вообще Американский Север[21].

При таком подходе значительная часть территории России включается в состав гиперборейского материка, и образное уподобление России Гиперборее (и западным провидцем Мишелем Нострадамусом в XVI веке, и православным святым Максимом Греком в том же столетии[22], и авторами более поздних эпох) из аллегории превращается в исторический и даже геологический факт. Значит, реконструируя протоцивилизацию российского региона вплоть до глубин и пределов гиперборейских, эльфийских, циркумполярных (включавших в себя и Берингию, и Север Нового Света), мы вправе, в этой системе координат и терминов, воспринимать изначальное наследие народов России как часть наследия Гипербореи. Но эти приятные умозаключения не снимают вопрос о культуре тех регионов, которые ныне не существуют – затоплены Ледовитым океаном или разрушены какими-то катаклизмами. И об этой затонувшей «протороссийской Гиперборее» известно не больше, чем о платоновской Атлантиде.

Не станем оперировать сотнями тысяч и миллионами лет, как это иногда делают: теософские представления об изначальной полярной расе разумных сущностей, еще не имевших физического тела, невозможно верифицировать никакими объективными научными данными; это скорее сфера мистического опыта. Сосредоточимся на эпохе позднего палеолита. Уровень Мирового океана был тогда существенно ниже, чем сейчас, и над водой находились обширные территории Севера «протороссийской Гипербореи» – вероятно, практически весь шельф Ледовитого океана и вершинные области горных хребтов, тянущихся по дну Ледовитого океана от Евразии к Северной Америке (в области этих гор преобладает земная кора континентального типа).

Те, кто занимается подводной археологией (допустим, в Крыму, где некоторые античные города частично ушли в море), естественно, начинают работу с обследования окрестных памятников и развалин зданий, оставшихся над водой. В данном случае задача гораздо сложнее и неопределеннее, но все-таки нужно попробовать поискать или хотя бы умозрительно обозначить пути, которые ведут с современного Российского Севера в Ледовитый океан.

Один из таких путей, похоже, обнаружила работающая с середины 1980‐х гг. Морская арктическая комплексная экспедиция (МАКЭ) под руководством Петра Владимировича Боярского. Пресса нечасто писала об этой экспедиции, поскольку она сугубо научная и ее участники не любят сенсаций. Но и «узкие» специалисты уделяют МАКЭ незаслуженно мало внимания, отчасти потому, что экспедиция эта комплексная и изыскания в ее рамках велись одновременно по целому ряду очень разных направлений (включая биологию, экологию и сохранение исторических памятников ХХ в., времен изучения Арктики советскими полярниками). Но именно новизна подхода, работа на стыке наук позволили участникам экспедиции в итоге многолетних подвижнических трудов, нередко в экстремальных условиях, сделать открытия, которые заставляют по-новому осмыслить историю и предысторию Российского Севера.

Экономическая ситуация последних десятилетий не благоприятствует таким масштабным и затратным научным исследованиям. И получилось так, что МАКЭ, начавшая свою деятельность в 1986 году, стала в 1990‐е годы фактически единственной научной экспедицией, которая работала (помимо Соловецких островов и Большеземельской тундры) на Новой Земле, Земле Франца-Иосифа, на островах Колгуев и Вайгач. Детальнее всего был исследован Вайгач, где, по словам П.В. Боярского, по крайней мере последние полтысячелетия не было постоянного населения, но где находились важнейшие святилища ненецкого народа. Недаром ненцы называют этот остров Хэбидя Я – Святая Земля.

Труды МАКЭ публиковались почти исключительно в малотиражных изданиях Российского НИИ культурного и природного наследия (это научная и организационная база экспедиции), широкому читателю они неизвестны. Автор этих строк неоднократно встречался с П.В. Боярским, и тот рассказывал о своих открытиях и гипотезах. В частности, о том, что на Вайгаче создавали свои святилища не только ненцы, но и более древние народы. Сведения о них скудны и отрывочны; можно утверждать, что здесь обитали известные по русским летописям народы югра и печера, а также сиртя (сихиртя), о которых повествуют легенды и исторические предания ненцев. Благодаря исследованиям последних десятилетий облик легендарных сиртя становится все более конкретным: это были морские охотники, которые к тому же умели искусно плавить металлы.

Самоедский идол на острове Вайгач. С рисунка Мартиньера, 1676 г.

По выводам П.В. Боярского, поклоняться вайгачским святыням приезжали издалека – и из Большеземельской тундры, и из-за Урала. Одновременно происходил обмен необходимыми товарами: уже очень давно на Крайнем Севере нынешней России существовал Арктический торговый путь, по мнению П.В. Боярского, почти столь же значимый, как Великий шелковый путь – на Юге. На Вайгаче и на материковых святилищах Полярного Урала встречаются скифо-сарматские, новгородские, скандинавские и даже забайкальские древности. «Чудских ям», остатков жилищ и мастерских, по словам П.В. Боярского, потому так много на Крайнем Севере России, что здешние мастера обслуживали и Север Европы, и Урал, и Сибирь. Северные русичи также участвовали в путешествиях и торговле на этой заполярной «магистрали» древности. В Великом Новгороде был даже «Югорский двор» – там делали особые «шумящие» подвески-украшения (например, в форме двухголовых коньков), специально для народа югры, для населения Обской губы – полулегендарного Лукоморья древнейших русских летописей. Согласно свидетельствам арабских географов и выводам некоторых современных историков (например, Рустама Набиева из Казани), в Средние века сюда ходили по Северному морскому пути и купцы из Поволжья, из Древнего Булгара, – экономические конкуренты новгородцев.

Каменный лабиринт, найденный на Новой Земле. М.Н.Ивановым (фото М.Н. Иванова; по В.Н. Калякину)

Десятилетия работы в рамках МАКЭ дали ее руководителю основания утверждать, что Вайгач был не только одним из священных «локусов» Великого Арктического пути древности, но и перекрестком древних дорог. Другой, ныне забытый путь уходил отсюда на север, на Новую Землю – в сторону Полюса Мира.

Экспедиция П.В. Боярского обнаружила орудия каменного века не только на Вайгаче, но