Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

Майне, которого 31 июля застрелили вместе с двумя другими людьми; все трое были членами PSUC. Предлогом послужило то, что, имея возможность выбирать рабочих для найма в доки, он отдавал предпочтение членам UGT. На самом деле мотив был связан с его противодействием забастовке CNT в порту в январе 1934 года[848]. Впоследствии в результате внезапного нападения анархисты убили 25 членов UGT в деревне близ Барбастро в Уэске. В Молинс-де-Рей неподалеку от Барселоны рабочие текстильной фабрики объявили забастовку в знак протеста против неправомерных увольнений комитетом FAI. Делегацию, пытавшуюся доставить жалобы рабочих в Барселону, сняли с поезда. Те, кому удалось проехать, были слишком напуганы, чтобы вернуться[849].

Еще более вопиющим примером деятельности FAI стало вымогательство у ордена маристов, осуществленное Аурелио Фернандесом. После того как погибли 14 членов ордена, 23 сентября 1936 года старшие члены ордена встретились с Аурелио Фернандесом и Эролесом, чтобы предложить выкуп за оставшихся в живых. Они договорились, что за 200 000 франков, которые должны были быть выплачены двумя частями, им будет гарантирован безопасный проезд во Францию. Когда Фернандес получил первую половину суммы, 4 октября 117 послушникам разрешили пересечь границу в Пучсерде, но всех, кто был старше двадцати одного года, задержали. 30 из них доставили в Барселону якобы для того, чтобы они присоединились к другим 77 монахам ордена, которые ожидали отправки морем в Марсель. На самом деле все 107 человек содержались в тюрьме Сан-Элиес. Тем временем казначей ордена вернулся в Барселону со второй частью выкупа. Его посадили в тюрьму, а деньги передали Аурелио Фернандесу. В тот же вечер 44 монаха в Сан-Элиесе были расстреляны. Брат одного из заключенных уговорил Аурелио Фернандеса освободить его, а затем сообщил о ситуации в Женералитет. Потребовалось вмешательство президента Компаниса, чтобы спасти жизни оставшихся 62 человек. Анархистские источники утверждали, что вся операция была проведена при пособничестве Таррадельяса[850].

Ожесточенная вражда между CNT и коммунистами подпитывалась тем, что анархисты накапливали значительное количество оружия, включая пулеметы. В докладе Коминтерну 19 сентября генеральный секретарь французской коммунистической партии Морис Торез утверждал, что в Барселоне «анархисты захватили практически все оружие в Каталонии и хранят его не только для своих колонн, но и для использования против других групп рабочего класса. С начала военного мятежа они убили несколько ополченцев-коммунистов и профсоюзных деятелей и совершили зверства во имя того, что они называют либертарным коммунизмом». Аналогично Андре Марти, коминтерновский куратор добровольцев Интернациональных бригад[851], заметил, что превосходство анархистов в вооружении означает, что в ближайшее время будет необходим компромисс, но «мы с ними поквитаемся»[852].

Самые жестокие столкновения между коммунистами и анархистами произошли в Валенсии. Отчасти это было отражением репрессий, которые уже имели место как в самом городе Валенсия, так и во многих городах и деревнях трех провинций этого региона. Самопровозглашенные патрули и комитеты уничтожали тех, кого они считали фашистами. Многие комитеты Народного фронта санкционировали захваты земель, нападения на церкви или сожжения архивов местных кадастров, но они не всегда могли контролировать людей, которые, как это было в Каталонии, убивали священников, землевладельцев, муниципальных и судебных чиновников. Не таким уж необычным был случай в Лирии, к северо-западу от Валенсии, где умеренный комитет оказался под угрозой патрулей FAI из столицы. В опасности оказались и мелкие землевладельцы, которые не хотели коллективизации своих хозяйств. Как и в Каталонии, убийства часто совершались группами «не из местных» по взаимной договоренности с теми, кто стыдился убивать людей из своего собственного города. В Кастельоне эту задачу делили между собой группировка из Izquierda Republicana – La Desesperada («Отчаянная») и формирование от CNT-FAI–Los Inseparables («Неразлучные»)[853].

В плодородной сельской местности Валенсии не возникло особых проблем, когда члены CNT и UGT заняли земли, принадлежавшие сторонникам мятежников, многие из которых были убиты во время первой волны беспорядков. Однако, когда анархисты попытались насильственно провести коллективизацию, им оказали сопротивление как старые, так и новые мелкие землевладельцы. Анархисты приезжали в деревню, будь то Каталония, Арагон или Валенсия, и заставляли местного глашатая объявить «либертарный коммунизм» и отмену денег и собственности. Таким образом, колонны CNT провоцировали вспышки значительного насилия, навязывая коллективизацию земли везде, где они проходили. Многие члены колонн были городскими рабочими, которые отстаивали пуристские анархистские устремления, не понимая конкретных условий той или иной местности.

Этим объясняется экстраординарная ситуация провинции Сарагоса, где только сорок четыре города и деревни находились под контролем республиканцев. В этой маленькой части Сарагосы, которая составляет примерно одну треть провинции и в которой жертвами стали 742 человека, было самое большое количество убитых на душу населения в зоне контроля республиканцев – 8,7 % населения. В восьми из сорока четырех населенных пунктов вообще не было жертв, а еще в восьми – от 1 до 2. В городах с наибольшим числом убитых, таких как Каспе, до 18 июля 1936 года не происходило значительных социальных беспорядков, но все они были заняты колоннами анархистов из Барселоны и Валенсии. Именно ополченцы этих колонн запустили процесс поджогов церквей, убийств священнослужителей и правых, а также насильственной коллективизации земель. Однако многое из этого не могло бы произойти без помощи местных анархистов. Больше всего жертв было там, где представители правых сил содействовали военному перевороту, как, например, в Каспе, или где до 18 июля имел место социальный конфликт, как в Фабаре. Там, где не отмечалось ни того, ни другого, местному комитету удавалось предотвратить жертвы. Так было в Бухаралосе, Лесере, Мекиненсе и Састаго, а также во многих небольших деревнях. 152 человека из 742 жертв провинции анархисты убили в других местах; в том числе их доставляли для расправы в Теруэль, Уэску, Льейду или Барселону[854].

В Уэске, самой северной провинции Арагона, повторилась та же схема начала насилия после прибытия колонн анархистов, кое-где при содействии местных комитетов. Самая высокая интенсивность антиклерикального насилия наблюдалась на востоке региона. В небольшом городке Барбастро были убиты епископ Флорентино Асенсио и 105 священников – 54 % от всех 195 человек. Столица провинции потеряла 31 из 198 священников, то есть 16 %. В многочисленных деревнях приходских священников перед смертью заставляли смотреть пародии на мессу; им предлагали сохранить жизнь, если они отрекутся от Бога. Тела убитых священников в Арагоне нередко обливали бензином и сжигали[855]. На большей части территории провинции не было убито ни одной монахини. В худшем случае им угрожали и вынуждали их покинуть свои монастыри. Однако в коммуне Перальта-де-ла-Сал на востоке провинции, которая входила в епархию Льейды, 1