Змей Севера - Гордон Догерти

бросая завистливый взгляд на храпящих солдат — в отсутствие Кводрата Сура храпел громче всех, — а затем выскользнул в ночь. До рассвета оставалось недолго, понял он, глядя на растущую луну. Воздух был свеж, вовсю стрекотали сверчки. Он дышал глубоко и медленно: вдох через нос, задержка дыхания на счет четыре, выдох через рот — в надежде, что это упражнение утихомирит вихрь тревоги в голове. И это помогло, но лишь на миг, пока он не вспомнил, что этой технике его научил Драга. Он отогнал мысль с тихим рычанием.

Он увидел здоровяка Зосиму, Феликса и Кводрата, сидевших у костра; троица негромко беседовала, рассеянно поджаривая хлеб на огне. Сон явно избегал и их.

— Не спится, солдат? — раздался из тени знакомый голос.

Паво обернулся и увидел Галла. Трибун стоял, глядя на луну. Его осунувшееся лицо было наполовину освещено, а рука сжимала маленького деревянного идола Митры.

— Ни на миг, командир.

Галл сухо усмехнулся и перевел взгляд с луны на Паво.

— Не припомню, чтобы я вообще спал, когда опасность была так близко.

Паво молча кивнул, вспоминая слухи, ходившие среди легионеров. Говорили, что Галл спал редко — независимо от наличия опасности, — мучимый кошмарами, от которых просыпался с криком, зовя какую-то женщину. Он подумал о своем собственном повторяющемся мучительном сне об отце и утраченной истине, которая наверняка была погребена вместе с пеплом сенатора Тарквития в руинах Маркианополя. У каждого свои беды, понял он, но одна была общей для них обоих.

— Тебя все еще мучает мысль о нем, верно? Сальвиан, Драга, Змей, — спросил Галл, словно придя к тому же выводу.

Паво кивнул.

— Да, мучает, и мне стыдно. Когда-то я считал, что разбираюсь в людях.

Галл повернулся к нему с печалью в глазах.

— Эта тварь одурачила нас всех, Паво. И не только легионы; похоже, он годами пировал и вел дела с лучшими людьми империи, и все они видели лишь харизматичного человека и прекрасного оратора, — он фыркнул. — Траян говорит, некоторые сенаторы, посещавшие лагерь в последние недели, готовы божиться, что он был истинным римским патриотом.

— Что ж, возможно, я найду в душе место для жалости к ним — либо когда все это закончится, либо когда буду гулять по Элизиуму, — пробормотал Паво.

Галл вскинул бровь.

— Вижу, год в строю высушил твою душу до дна.

— Так точно, — ответил Паво, потирая пальцем медальон-фалеру и думая о седом Крито, — еще один закаленный ветеран с печальной историей.

Галл кивнул в сторону костра, где Зосима как раз был на середине байки о том, как застукал брата жены за романтическим вечером с козой.

— Я буду рад, что они в одном строю со мной, когда начнется.

Паво посмотрел на легионеров-ветеранов, ухмыляясь, пока грязные подробности лились из уст Зосимы. Глаза огромного центуриона вылезли из орбит, язык высунулся, пока он делал характерные движения бедрами, обхватив воображаемую козу. Кводрат покатывался со смеху, а Феликс морщился.

— Они были как вы с Сурой, когда я впервые служил с ними: безрассудные, слишком рьяные, казалось, никогда не бывают счастливы, если не вляпаются в неприятности. — Галл на мгновение замялся. — Так что я благодарю Митру, что вы двое тоже будете на моей стороне.

Паво повернулся к нему, в груди закипели эмоции.

— А я благодарю его, что вы поведете нас, командир, — ответил он после паузы. Галл вскинул бровь, но Паво был уверен, что в тенях разглядел намек на улыбку на губах трибуна.

— Впрочем, я пришел сюда, чтобы найти тебя.

— Командир?

— Тебе может быть интересно узнать, что вскоре после твоего возвращения из разведки в лагерь прибыл беженец, — продолжил Галл. — Он утверждает, что его отпустили готы. — Лицо Галла окаменело. — Сенатор Тарквитий вернулся к нам, Паво.

У Паво все внутри оборвалось.

— Он жив?

— Должно быть, он присосался к сиське самой Фортуны; похоже, он либо умеет обманывать смерть… либо все еще замешан во всем этом.

Взгляд Паво заметался по земле. При всех грехах Тарквития новость о его выживании была для Паво сладким бальзамом. Ключ к загадке его отца все-таки не потерян. Он поднял глаза на Галла.

— Но он был… он в сговоре с Драгой и Иво, я уверен. Это он передал поддельный свиток, это он впустил Змея в Маркианополь.

Галл кивнул.

— В этом не осталось сомнений. Против него гора улик; остатки гарнизона Сардики утверждают, что он пытался подкупить их, чтобы они бросили оборону города. А свиток, который он послал Атанариху, раскрывает, что он планировал после этого. От него разит предательством. Вот почему прямо сейчас, пока мы говорим, он в цепях.

— Значит, его казнят? — нахмурился Паво.

— Уверяю тебя, казнят. Но не сейчас. — Галл посмотрел на него, изучая глаза Паво, затем взглянул на фалеру. — Я попросил об отсрочке казни; полагаю, у вас с ним есть незаконченное дело?

Сердце Паво забилось сильнее.

— Есть.

Галл кивнул ему.

— Тогда закончи это дело сегодня ночью. Чему быть, того не миновать.

Паво кивнул, кровь загрохотала в венах.

— Слушаюсь, командир!

* * *

Паво прокрался через скопление палаток контуберниев, затем пригнулся, достигнув центра лагеря. Палатку впереди, в двух шагах от принципии, охраняли двое легионеров. Внутри он найдет Тарквития. «И ублюдок заслуживает всего, что получит», — твердо решил Паво, стиснув зубы и сжимая пальцы на рукояти спаты.

Он глубоко вздохнул, сунул спату под тунику, выпрямился во весь рост и направился к палатке.

— Аве, — неуверенно приветствовал он двух легионеров, скрытых тенью.

Тот, что был меньше ростом, шагнул вперед. Это был опцион Авит — всё, как и устроил Галл.

— Аве, Паво, — ответил Авит, когда свет упал на его каменное лицо.

Паво заметил в глазах невысокого опциона ту же усталую печаль, что видел у Галла всего несколько мгновений назад, и подумал, не стала ли эта тревога повальной в лагере. Разница была лишь в том, что Паво был почти уверен: он знает, чем именно встревожен Авит. Слова Фелиции зазвенели в голове. «Узнай правду ради меня, Паво, умоляю тебя». Но сейчас было не время поднимать эту тему.

Он кивнул Авиту.

— Галл сказал, ты будешь меня ждать?

— Да, — ответил Авит и кивнул легионеру с округлившимися глазами, стоявшему в карауле вместе с