Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

Внимательно отслеживая положение дел в Иерусалимской Патриархии, Н. А. Илларионов докладывал (17.07.1879), что «кружок недовольных» тогдашним Иерусалимским Патриархом в среде Святогробского духовенства весьма враждебно относился к Блаженнейшему Иерофею, «выставляя его единственным виновником» того положения, в котором находился тогда монастырь Святого Гроба.

Во главе «кружка этих недовольных крикунов», сообщал консул, стоял «честолюбивый и искусный митрополит Анфима». К нему тяготели «и драгоман монастыря архимандрит Патрикий, бывший до последнего времени приближенный к Патриарху, но ставший недовольным им потому, что не попал в список наместников Его Блаженства. К кружку этому можно присоединить, – писал Н. А. Илларионов, – и доктора Мазараки.

Главная причина их недовольства Патриархом – ущемленные личные интересы. Устроив избрание патриархом Блаженнейшего Иерофея, они рассчитывали, что заберут его в свои руки, но ошиблись. Нынешний Патриарх Иерусалимский, хотя человек и простой, не получивший должного образования и не подготовленный к занятию своего высокого поста, но выбран законно, утвержден и признан всеми в этом сане. При всех своих недостатках Патриарх Иерофей один из немногих достойных членов Святогробского духовенства» (185).

Докладывал Н. А. Илларионов в своих донесениях и об усилившемся внимании Англии к Палестине. Информируя Санкт-Петербург (10.09.1879) о четырехдневном пребывании в Палестине британского посла в Константинополе сэра Лэйярда, отмечал, что главная цель его поездки состояла в том, чтобы «лично удостовериться в положении дел в Палестине, и особенно в Сирии, находящейся под управлением столь излюбленного Англией реформатора – Мидхата-паши. Думается, что побудили его к поездке в Палестину слухи о видах Франции на Сирию и Палестину, и появляющиеся в последнее время во французских газетах статьи о столь важном для интересов Франции городе Яффа в торговом и политическом отношениях» (186).

В 1879 г. в Иерусалимском мутасаррифате была проведена судебная реформа и прошли перестановки в местных судах. Из донесений Н. А. Илларионова следует, что исстари в Иерусалиме повелось так, что «лица, принадлежащие к двум древнейшим мусульманским семействам Палестины, Хальди и Хусейнийе, являлись почти несменяемыми членами разных судов и административных советов этой провинции, что не только укрепляло их положение в стране, но и составляло недурной источник доходов. Хальди считались более расположенными к православным, а Хусейнийе – к латинам [латинянам]. Такое благоволение их соизмерялось со степенью наживы от тех или других». Да и губернаторы Палестины, замечает консул, «обыкновенно отдавали симпатии свои одной из названных фамилий, смотря по тому, с которой из них в то или иное время было более выгодно сойтись». Рауф-паша, тогдашний губернатор Иерусалима, склонялся, со слов Илларионова, «то на сторону Хальди, то на сторону Хусейнийе, и, наконец, перестал быть в ладах и с теми, и с другими». Что касается его симпатий к христианским общинам, то оставался «более расположенным к латинам [латинянам]». Заметное влияние на губернатора оказывал «его пронырливый драгоман, еврей Кригер».

Во время судебной реформы, извещал консул, губернатор «зачистил суды от представителей обоих семейств, удержав, однако, одного из клана Хусейнийе членом административного совета Иерусалима. Лица, отстраненные от дел, обратились с жалобой в Константинополь, обвинив Рауфа-пашу в ненадлежащем управлении вверенной ему провинцией. Прибывший сюда … финансовый инспектор, действительно, нашел финансовые дела не в должном порядке.

Министр внутренних дел Турции Махмуд-паша запросил Рауфа-пашу ознакомиться с поступившими на него жалобами и дать на них ответ.

Самый ярый жалобщик, – указывал Илларионов, – старший член семейства Хальди, расположенного больше к православным, Бадер-паша, бывший член здешнего административного совета, умер два дня назад после непродолжительной болезни, подавшей повод к толкам об отравлении (в начале болезни Бадера такое предположение высказывал и доктор)».

Можно с уверенностью говорить о том, резюмировал консул, что «пока делами Иерусалимской провинции будет управлять Рауф-паша, католики определенно будут извлекать пользу из этого для реализации своих целей, пользуясь расположением к ним губернатора-франкомана Палестины и его, можно сказать, руководителя – продажного еврея Кригера» (187).

Оповещая нашего посла в Константинополе о межконфессиональных столкновениях, Н. А. Илларионов акцентировал внимание на том, что таковые ежегодно происходили между православными и армянами в Вифлееме в дни праздников Рождества Христова. «В нынешнем году, – доносил консул (07.12.1879), – армяне здешние принимают почетного паломника, Степана-пашу. Кроме поклонения Святым местам, он прибыл сюда и с поручением от Армянского Патриарха в Константинополе и тамошнего народного совета рассмотреть и устранить запутанные финансовые дела»(188).

Что касается финансового положения Иерусалимской Патриархии в 1879 г., докладывал консул Н. А. Илларионов (17.12.1879), то «после секвестрования монастырских имений в Румынии доходы Патриархии значительно сократились. … Патриархия до того стала нуждаться в деньгах, что вынуждена была заключить займы на тяжелых условиях и закрыть все свои благотворительные заведения. Но как только 25 бессарабских доходов стали вновь поступать в Патриархию, некоторые благотворительные учреждения возобновили работу. … Однако для полного удовлетворения потребностей Православия в Палестине настоящие средства Патриархии далеко не достаточны.

Доходы, получаемые с бессарабских имений, составляют, в среднем, не более 30 тыс. рублей золотом. Другие доходы приносят Патриархии до 60 тыс. рублей золотом. Между тем для удовлетворения всех нужд Патриаршего Престола требуется, по меньшей мере, 150 тыс. рублей золотом в год. При больших средствах Патриархия могла бы устроить для арабов духовное училище и ремесленную школу» (189).

«Вифлеемская базилика, – сообщал Н. А. Илларионов (14.01.1880), – находится в печальном виде. Хотя базилика и составляет неотъемлемую собственность православных, право исключительного владения ею постоянно оспаривается католиками и армянами, и поэтому возможности для скорой поправки храма не представляется.

Есть в храме немало разбитых окон, через которые проникает дождь и сырость, портящие этот величественный древний памятник» (190).

Из архивных документов следует, что, в отличие от поправленных им отношений с Иерусалимским Патриархатом, разрешить разногласия с архимандритом Антонином консул Илларионов так и не смог. «Отношения между консулом нашим в Иерусалиме и начальником Духовной Миссии приняли такой характер, – говорится в записке вице-директора Азиатского департамента МИД действительного статского советника Александра Александровича Мельникова на имя министра иностранных дел (от 22.09.1879), – при котором совместное пребывание их делается невозможным» (191).

В 1879 году Н. А. Илларионов составил проект преобразования Духовной Миссии. Согласно этому проекту Духовная Миссия фактически упразднялась, а вместо нее вводилась должность настоятеля Русской церкви в Иерусалиме «с определенным количеством причта наподобие других русских церквей за границей». Проект Илларионова получил одобрение в Палестинской комиссии, рассматривавшей его в январе 1879 года.

В 1879 г. в состав Миссии входили: архимандрит (начальник Миссии), 2 иеромонаха и 1 иеродиакон. При Миссии имелся хор из 5 или 6 певчих, 2 драгомана из числа местных жителей и несколько служителей, используемых для разных работ в Миссии и церкви.

Решительно за сохранение РДМ выступили В. Н. Хитрово, К. П. Победоносцев и