Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

Базилика с вертепом Божией Матери в Вифлееме (место рождения Господа нашего Иисуса Христа) и Церковь Успения Божией Матери в Гефсимании – главнейшие христианские святыни. Они представляют собой самый чувственный нерв вопроса о Святых местах.

…Решено было представить трем христианским общинам, первенствующим в Палестине, православной, латинской и армянской, пользоваться всеми теми правами, закрепленными за ними ab antique, и на которые имеются султанские фирманы.

Таким образом, под охраной status quo находятся только главные христианские святыни, в отношении которых не допускается никаких перемен или приобретения новых прав. Что же касается других священных местностей в Палестине…, то на обладание таковыми, если они находятся в спорном виде, каждая из христианских общин может предъявлять свои права на рассмотрение турецкого правительства.

С учетом того, что православная община в Иерусалиме (в лице Греческого Патриарха) владеет, по сравнению с католиками и армянами, лучшими местами в храмах, заключающих в себе общехристианские святыни, то в наших интересах – отстаивать существующий порядок вещей, сложившийся status quo» (179).

Старания Н. А. Илларионова по привлечению внимания Санкт-Петербурга к тяжелому финансовому положению Иерусалимской Патриархии и его деятельное участие в защите прав и интересов Патриархии перед местными турецкими властями были высоко ею оценены.

«Вчерашнего числа, в праздник Богоявления, – сообщал (07.01.1879) Н. А. Илларионов, – Иерусалимскому Патриарху, Блаженнейшему Иерофею, угодно было сопричислить меня к числу лиц, имеющих счастье носить даруемый Патриархом Иеру салима крест с частицей Животворящего Древа. Перед окончанием литургии, торжественно совершаемой в этот день Патриархом у Гроба Господня, два старших иеродиакона подвели меня к стоявшему у двери часовни Святого Гроба Патриарху, окруженному архиереями и духовенством. Архиепископ Севастийский держал на блюде предназначенный для меня крест, лежавший во все время обедни на престоле. Патриарх, по прочтении надо мной установленной молитвы, взял крест, благословил меня им и затем возложил его на меня при чтении молитвы Кресту Господню. После этого последовал отпуст [заключительное благословение народа священнослужителем, произносимое им по окончании богослужения].

Сегодня Патриарх посетил меня и передал мне собственноручно им подписанную и утвержденную печатью патриаршую грамоту … на данное мне отличие. Удостаиваются его немногие лица. И это весьма редкое отличие должно быть дорого каждому христианину и высоко им ценимо» (180).

Из донесений Н. А. Илларионова следует, что споры между христианскими конфессиями в Вифлееме урегулировать так и не удалось. «Минувшие праздники Рождества Христова, – докладывал консул (09.01.1879), – не прошли без обычных столкновений в Вифлееме между православными и армянами-григорианами. Ежегодный спор за право чистить Вифлеемскую базилику повторился».

Разрешение Порты грекам чистить всю базилику, кроме трех спорных окон, находящихся в армянском приделе, возобновлялось ежегодно. И каждый раз, как отмечал Н. А. Илларионов, оно встречало «сопротивление со стороны армян».

Помимо этого, вот уже «несколько лет, – писал Николай Алексеевич, – Армянский Патриарх тщетно добивается тех же почестей, которые оказываются с давнишних пор при приезде в Вифлеем Православному Патриарху, а с недавних пор – и латинскому».

Суть действий, как католиков, так и армян, по обретению какой-либо святыней состоит в том, чтобы добиться вначале права пользоваться ею, а в будущем и завладеть таковой. «Армяне уже приобрели таким путем немало святынь от коптов и особенно абиссинцев. Католики также довольно успешно следуют той же дорогой. Так, в Кане Галилейской они добились все-таки, всеми неправдами, права владения древними спорными развалинами, несмотря на протесты Иерусалимского Патриарха и распоряжение бывшего Великого визиря» (181).

Сохранялась и взаимная неприязнь между греками и армянами, которая, как сообщал Н. А. Илларионов (03.03.1879), проявлялась «в столкновениях между ними во время больших церковных праздников».

По древнему обычаю, как указывал консул, «армяне получают Священный огонь из рук греческого духовенства. Назначаемый для этого армянский епископ входит в алтарь Вознесенского храма, откуда, после принятия благословения от Патриарха, отправляется к часовне Гроба Господня, и, получив там Священный огонь, после его схождения, идет затем для раздачи его в армянский предел. В прошлом году Армянский Патриарх сделал попытку уклониться от этого обычая, послав к Патриарху Иерусалимскому не архиерея, а архимандрита. Когда греки не приняли архимандрита, армяне решились устроить свалку у самой часовни Гроба Господня, вследствие чего потребовалось вмешательство губернатора и турецких жандармов.

Значительное число поклонников-армян заставляет опасаться в нынешнем году серьезных беспорядков в день великой субботы». Поэтому, как отмечал Илларионов в своем донесении, он «обратился к нашему послу в Константинополе с ходатайством испросить у Порты предписать губернатору, чтобы тот призвал Армянского Патриарха не нарушать ни в чем установленного обычая» (182).

С учетом натянутых отношений Греции с Турцией, как можно заключить из донесений Н. А. Илларионова, Патри арху Иерусалимскому проходилось порой принимать нелегкие для него решения. «Несколько лет тому назад, – информировал нашего посла в Константинополе консул Илларионов (27.04.1879), – ввелось в Иерусалиме в обыкновение отправлять торжественное богослужение в Храме Гроба Господня в день тезоименитства короля эллинов. В нынешнем году Патриарх счел более полезным уклониться от столь открытого выражения своего сочувствия королю Греции.

Незадолго до дня Святого Георгия, когда временно управляющий здешним греческим консульством д-р Мазараки, зайдя к Патриарху, повел речь о предстоящем праздновании, Его Блаженство заметил, что в виду неопределенности отношений между Грецией и Турцией необходимо испросить согласие губернатора на отправление служения.

День тезоименитства, – сообщал Илларионов, – прошел без торжественного богослужения. … Патриарх, хотя и грек по народности, все же турецкий подданный, долженствующий посему быть весьма осмотрительным в своем поведении» (183).

Нельзя не упомянуть и о донесении Н. А. Илларионова (от 12.05.1879 г.) касательно истории протестантства в Палестине. «В начале 1840-х годов, – говорится в этой депеше, – было учреждено, на средства, предоставленные Англией и Пруссией, протестантское епископство в Иерусалиме. Королева английская и король прусский получили право поочередного назначения епископов.

Первым епископом, назначенным Англией, стал крещеный еврей Александр, недолго управлявший делами, и ему наследовал, по назначению Пруссии, епископ Гоббат, швейцарец родом и бывший прежде миссионером англиканской церкви в Абиссинии. После 30-ти слишком лет служения своего в Иерусалиме епископ Гоббат скончался на этих днях, и теперь новый протестантский епископ будет назначен Англией.

Протестантское епископство в Иерусалиме, – отмечал Николай Алексеевич Илларионов, – имевшее вначале одним из главных предметов занятий своих проповедь христианства между евреями обратило позже внимание свое и на православное население Палестины. При этом действия миссионеров среди православных были более успешными.

Долголетнее служение епископа Гоббата оказалось весьма плодотворным для церкви протестантской. Покойный оставил память о себе и содействием своим открытию школ и приютов».

Новым протестантским епископом Иерусалима королева Англии назначила «доктора богословия Барклея (Barclay), англичанина, который прежде уже служил в Иерусалиме пастором» (прибыл в Иерусалим в