Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

консул, то, «лишенная доходов с имений в Румынии, не получавшая несколько лет доходов с имений Бессарабских и обремененная долгами, она находится в настоящее время, действительно, в бедственном и даже униженном положении (видеть ее в таком состоянии долгое время весьма нежелательно)». Кроме бедности, продолжаются и такие «обычные в Иерусалимской Патриархии в последние годы явления, как раздоры и несогласия».

Несмотря на неприязненное в прошлом по отношению к нам поведение греков Иерусалимского Патриархата, «существующее отчасти и ныне, хотя и в несколько ослабленной степени», резюмировал Н. А. Илларионов, нам следует все же «обратить внимание на нынешнее положение Иерусалимского Патриаршего Престола и оказать ему крайне для него необходимую помощь и поддержку» (169).

«Вследствие недостаточности денежных средств, – сообщал (18.07.1878) Николай Алексеевич, – Блаженнейший Иерофей, с согласия Синода своего, счел возможным, для сокращения расходов, закрыть городскую больницу и училище в Крестном монастыре. Все служившие при этих заведениях отстранены от своих должностей». Патриархия повязла в долгах перед местными банкирами; брать кредиты ей не у кого. Содержание больницы, к примеру, обходится Патриархии ежегодно в 6 000 турецких лир (170).

Тяжелое финансовое положение Иерусалимской Патриархии, как можно понять из донесения Н. А. Илларионова от 01.08.1878 г., подтолкнуло ее к тому, чтобы отправить своего поверенного в Константинополе, Филадельфийского епископа Герасима, «делегатом от всех восточных патриархов к членам Берлинского конгресса для ходатайства о монастырских имениях, секвестрованных несколько лет тому назад румынским правительством».

На днях, доносил Илларионов, «преосвященный Герасим приехал сюда из Берлина довольный, по-видимому, исходом возложенного на него поручения.

Конгресс принял во внимание ходатайство патриархов и внес его в один из протоколов своих заседаний; патриархи надеются достигнуть благоприятных результатов при содействии великих держав». Данный вопрос Патриархи Антиохийский и Александрийский намереваются обсудить и в Константинополе, куда собираются вскоре отправиться. «Приглашают присоединиться к ним и Патриарха Иерусалимского, который до сего дня не принял еще никакого решения».

Блаженнейший Иерофей, извещал Илларионов, «при слабости характера своего, обладая довольно сильным упрямством и опасаясь за шаткий престол свой, стал очень недоверчив к большинству Святогробского братства и старается сосредоточить в руках своих все управление, возбуждая вследствие этого неудовольствие против себя». И потому, как мне кажется, он едва ли решится оставить Иерусалим в настоящее время.

«Святогробские имения в Румынии, приносившие столь обильные доходы в былое время, были бы, конечно, весьма значительным подспорьем для Иерусалимской Патриархии. Но, думаю, на возвращение имений этих рассчитывать нельзя. Было бы, полагаю, вполне достаточным, если бы румынское правительство, признав права прежних собственников, решило или производить им ежегодную денежную выдачу, непременно гарантированную державами, принимавшими участие в Берлинском конгрессе», или же, заплатить им единожды и сразу сумму, «сообразно со стоимостью секвестрованных имений. … Более желательным представляется решить вопрос об имениях в Румынии определением ежегодной, гарантированной денежной выдачи» (171).

«Письмо Патриарха Иерусалимского, – сообщал Н. А. Илларионов (02.09.1878), – на Высочайшее имя Его Императорского Величества Государя Императора с обращением об оказании помощи доставлено мне сего дня самим Блаженнейшим Иерфеем и ныне же отправлено Его Сиятельству князю Лобанову-Ростовскому [чрезвычайному и полномочному послу в Константинополе]» (172).

«Вчера, – докладывал Н. А. Илларионов (23.11.1878), – меня посетил Патриарх, пришедший в сопровождении достойного и уважаемого пастыря, архиепископа Севастийского, и своего первого советника, архимандрита Патрикия, бывшего поверенным Патриарха в Константинополе.

Блаженнейший Иерофей, постоянно и при каждом свидании нашем, жалуясь на бедность свою, препятствующую ему приступить к открытию школ и больницы, и начать дело благотворительности в надлежащих размерах, завел и вчера речь свою об этом же. … О том, что Иерусалимский Патриарший Престол находится ныне, действительно, в бедственном положении, не может быть и спора. Уменьшение доходов в последние годы, конечно же, не могло не повлиять на благосостояние Патриаршего Престола.

… Наряду с этим, неудовольствие против Патриарха, не желающего ни перед кем отчитываться о получаемых им суммах, даже скрывающего их от членов Синода и всего Святогробского братства, продолжает усиливаться» (173).

Характеризуя внутриполитическую обстановку в Палестине, Николай Алексеевич Илларионов в качестве одной из ее постоянных составляющих указывал на межплеменные сшибки. «Вооруженные столкновения как между бедуинскими племенами, живущими в Палестине, так равно между ними и теми племенами, которые обитают в соседних Египте и в Сирии, составляют явление довольно обычное в здешнем крае.

Столкновения бедуинов случаются или по поводу споров за владение разными местностями, или вследствие других более или мене важных, по мнению кочевников, причин. При этом очень часто немалую роль играют интриги желающих поживиться. Недавно произошло такое столкновение между племенем шейха Маджали, живущим в Эль-Караке, по ту сторону Мертвого моря [нынешняя Иордания], и одним египетским племенем. Приняли участие в нем и два племени, обитающие в Газском каймакамлыке, давно уже враждующие между собой». В прошедшем году их удалось отчасти успокоить нынешнему губернатору Палестины Рауфу-паше, «нашедшему для сего полезным арестовать и держать здесь в заточении некоторых шейхов этих племен».

Во время последнего столкновения стороны, по слухам, понесли немалые потери. «Убит между прочими и сын шейха Маджали». Так что, с учетом обычая кровной мести, «дело может принять серьезный оборот». Поэтому губернатор Палестины, Рауф-паша, нашел необходимым отправиться в Газу. Проследовал он туда, «взяв с собой сто человек и одно горное орудие».

С учетом напряженного состояния, в котором продолжает находиться население, делится своими соображениями консул, «может случиться, что столкновение это, если немедленно не будет положен ему конец, примет размеры, могущие подать повод к более серьезным замешательствам».

Нелишним считаю отметить, писал Н.А. Илларионов, что шейх Маджали, вследствие денежных интересов, особенно расположен к католикам, которым при его содействии удалось обрести немалое число прозелитов между православными арабами Эль-Карака» (174).

«Беспорядки между бедуинами, – информировал Азиатский департамент МИД консул Илларионов (29.08.1878), – не прекратились. Бедуины Эль-Карака, будучи малочисленнее своих противников, находятся в довольно тяжелом положении. И тамошние христиане, действующие заодно с шейхом Маджали и лишившиеся уже нескольких старейшин своих в разных стычках, обратились с прошением к православному и латинскому патриархам, а также ко мне и к консулам Германии и Франции, прося защиты нашей от нападений враждебных им бедуинских племен.

При настоящем бессилии турецких властей в Палестине, не имеющих в своем распоряжении регулярных войск, и в силу того, что Эль-Карак находится в ведении мутасаррифа Наблуса, непосредственно подчиненного Дамасскому вали, трудно что-либо сделать в пользу каракских обитателей.

… Племя ат-тарабин, имеющее связи с египетскими племенами, выступило в поход на Карак против шейха Маджали.

Есть основания полагать, что по окончании Рамадана беспорядки возобновятся с новой силой» (175).

«На днях, – сообщал (12.10.1878) коллежский советник Илларионов, – губернатор Палестины возвратился из поездки в