Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

Ваше на секретаря нашего консульства П. Д. Левитова, продолжительное служение коего здесь (чуть ли не 18 лет) хорошо известно Департаменту и Палестинской комиссии. Выражаясь словами Б. П. Мансурова, Левитов – истинный клад для нашего дела в Иеру салиме. Такого мнения о нем был и первый консул наш в Иерусалиме г-н Доргобужинов, и все другие мои предшественники.

От себя могу прибавить, что секретарь наш, действительно, человек незаменимый во всех отношениях. Аккуратность, добросовестность, неутомимость в работе, тонкое понимание дела и умение за него взяться и исполнить в наилучшем виде – вот характерные качества г-на Левитова. Занимая две должности, секретаря консульства и главного смотрителя наших приютов, Левитову приходится часто быть в одно и то же время переписчиком, редактором, бухгалтером и распределителем. И исполняет он все эти обязанности с беспримерным участием.

….Левитов – человек дела, а не слова. Весьма дельный ориенталист. Ему удалось составить Географический словарь Древней Палестины, который может служить пособием к … переводимому им с французского языка на арабский язык труду Иосифа Флавия.

Левитов оказал еще одну услугу канцелярии нашего консульства, воспитав и подготовив нам хорошего переписчика, араба Н. Фараджа, владеющего уже изрядно русским и французским языками. По моему ходатайству он удостоился получить золотую медаль для ношения на шее. Человек этот – истинная находка для нас» (152).

Николай Алексеевич Илларионов, консул и агент РОПиТ в Иерусалиме в 1876–1878 гг.

В июне 1876 г. Василия Федоровича Кожевникова на посту консула в Иерусалиме сменил надворный советник Николай Алексеевич Илларионов. Известно, что он окончил Лазаревский институт восточных языков и Учебное отделение восточных языков при Азиатском департаменте МИД.

В инструкции, полученной Н. А. Илларионовым от российского посла в Константинополе графа Н. П. Игнатьева, ему предписывалось «усилия свои употребить на пользу не только русских паломников, но и всех православных христиан», и оказывать содействие «местному православному духовенству в делах о Святынях».

Действовать в том, что касалось поклонников, Н. А. Илларионову надлежало «в полном согласии» с архимандритом Антонином. «По своей опытности и глубокому знанию местных нравов, языков и обычаев, по обширным сведениям своим в церковных делах архимандрит Антонин, – уведомлял Илларионова посол, – может быть Вам в высшей степени полезен» (153).

Докладывая о прибытии в Палестину, Н. А. Илларионов сообщал (депешей от 18.06.1876 г.), что «ему был устроен весьма торжественный прием», что в Яффе его встречали «Кожевников и начальник РДМ со всеми ее чинами, равно и другими лицами, находящимися на нашей службе».

За час пути до Иерусалима, писал Н. А. Илларионов, его приветствовали «драгоманы губернатора и всех консулов, а также лица, посланные от духовных учреждений и общин, в том числе от главного раввина. Патриарх Иерусалимский, – отмечал Н. А. Илларионов, – прислал митрополита Севастийского, архимандрита Герасима и драгомана».

После непродолжительного отдыха на месте встречи Н. А. Илларионов, как следует из его донесения, «предшествуемый отрядом конных заптие [жандармов] и кавасов консульств и патриархов», и в сопровождении всех встречавших его лиц, доехал до Русских построек на высланной ему губернатором лошади. И там его приветствовали «пением дети арабской школы», которые поднесли цветы ему и Кожевникову.

На другой день по приезду в Иерусалим, «помолившись у Гроба Господня и других святынь Храма», Н. А. Илларионов нанес официальный визит губернатору и передал во время аудиенции «султанский берат и фирман». Затем посетил Иерусалимского Патриарха.

В этой же депеше Н. А. Илларионов информировал графа Николая Павловича Игнатьева, посла в Константинополе, о том, что из разговора его с г-ном Кожевниковым и о. Антонином он понял, что «снятие схизмы с Патриарха Кирилла представляет довольно значительное затруднение, и нельзя надеяться достичь этого в непродолжительном времени» (154).

Приступив к исполнению своих обязанностей, Николай Алексеевич внимательно, как явствует из его донесений, отслеживал положение дел в Святогробском братстве, состояние его отношений с православными арабами после урегулирования имевшихся у них претензий к греческому духовенству, а также ситуацию в Иерусалимском округе.

«Настоящее положение дел в Европейской Турции, – докладывал (05.07.1876) Н. А Илларионов, – заставило правительство султана, кроме открытия подписки на пожертвования, … прибегнуть и сбору редифов [резервистов] 2-го класса.

…Редиф [обученное резервное войско] Палестинского санджака собран в Иерусалиме и должен быть отправлен на этой неделе в Яффу и затем далее по назначению.

Сбор редифа произвел ропот среди мусульманского населения как на свое правительство, так отчасти и на Россию, считаемую, благодаря, конечно, стараниям наших недоброжелателей, возбудительницей беспорядков в Турецкой империи.

Вследствие такого на нас взгляда наше положение в Иерусалиме, да и всех вообще христиан и иностранцев, не вполне безопасно.

По моему мнению, было бы весьма желательно прислать в самом непродолжительном времени несколько иностранных судов в Яффский порт» (155).

«Губернатор Палестины, – сообщал (28.08.1876) Н. А. Илларионов, – получил уведомление Великого визиря … о восшествии на престол Абдул-Хамида II.

Основываясь на циркуляре Императорского Посольства от 12 июня сего года, я воздержался от полного официального участия в празднике. Счел, вместе с тем, необходимым поднять, по крайней мере, флаг консульства и послать секретаря с приветствием к губернатору от меня лично, и сообщить ему, что я буду иметь честь поздравить его сам по получении приказания от Императорского Посольства в Константинополе.

Когда оно последовало, я поспешил сделать официальный визит губернатору, поднять в этот день флаг и вечером иллюминировать наши здания.

Непринятие мной участия в официальных поздравлениях иностранных консулов, – сообщал Николай Алексеевич Илларионов, – было, конечно, здесь замечено и перетолковано».

27 августа, как указывал наш консул, губернатор нанес ему ответный официальный визит; и он, можно сказать, «вступил в нормальные отношения с местной властью».

Мусульманское население Иерусалима, отмечал консул, надеется, что «султан Абдул-Хамид не замедлит привести запутанные дела империи к мирному окончанию. Основанием для таких умозаключений служит полученный на другой день после восшествия приказ о роспуске собранного здесь редифа 2-го призыва по домам» (156).

Что касается положения дел в Святогробском братстве после внутреннего конфликта и смещения Патриарха Кирилла II, извещал Н. А. Илларионов (10.10.1876), то ситуация такова. «Вследствие неурядиц в управлении Патриархатом, происходящих как из-за бесхарактерности … Блаженнейшего Иерофея, так и по причине сильного недостатка в материальных средствах, в Монастыре [Иерусалимской Патриархии] образовалась в последнее время довольно сильная партия недовольных настоящим порядком вещей и желающих примирения с бывшим Патриархом Кириллом.

Партия эта, имеющая в числе своих членов некоторых архиереев, архимандритов и других духовных лиц Святогробского братства, намеревается составить на сих днях некий протокол, в котором будет заявлено, что подписавшиеся вполне примиряются с Блаженнейшим Кириллом и находят … отлучение его совершенно неосновательным».

Подписанный протокол, отмечал