Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

консул, лица его подписавшие намерены «представить на утверждение нынешнему Иерусалимскому Патриарху. И если он утвердит его, то тогда вопрос снятия отлучения будет закрыт. В противном случае протокол этот поступит на утверждение Вселенского Патриарха» (157).

То и дело дают знать о себе межконфессиональные разногласия, оповещал нашего посла в Константинополе Н. А. Илларионов (23.12.1876). Так, недавно в Вифлееме произошло столкновение между греками и армянами «за право чистить базилику».

В Вифлеемской базилике, «составляющей исключительную собственность православных, – писал наш консул, – находится с левой стороны греческого соборного престола небольшой придел, принадлежащий армянам, через который проходят и католики в вертеп Рождества Спасителя из смежного с этим армянского придела храма своего.

С древних времен греки имеют обыкновение чистить всю базилику перед праздником Рождества Христова и сметать пыль со всей верхней части храма, включая и ту, под которой находится армянский придел. Армяне, стремящиеся постоянно к тому, чтобы увеличить число владений своих на Святых местах, не могли относиться равнодушно к такому преобладанию православных, – как выражается Н. А. Илларионов, – и в последнее время возбудили вопрос относительно своего будто бы полного права владения приделом своим в Вифлеемской базилике».

Вопрос этот встал еще в минувшем году, докладывал Н. А. Илларионов, в бытность в Иерусалиме мутасаррифом Али-бея, который «нашел тогда выгодным для себя держать сторону армян». В нынешнем же году в Константинополе «была учреждена специальная комиссия для рассмотрения претензий армян». Комиссия эта «не решила пока ничего по сему предмету, а Греческая Патриархия незадолго до наступающих праздников выхлопотала себе, как и в минувшем году, распоряжение Порты чистить всю Вифлеемскую базилику, за исключением трех окон, находящихся в армянском приделе, из-за спора о праве на обметание которых и возник поднятый армянами вопрос».

Получив такое предписание своего правительства, говорится в депеше Н. А. Илларионова, иерусалимский мутасарриф оповестил о нем Греческого и Армянского Патриархов. «Греки приступили было к исполнению приказа Порты, но встретили сильное сопротивление со стороны армянского духовенства, заявившего о готовности своей умереть, но не допустить того, чтобы греки чистили всю базилику без исключения».

В сложившейся ситуации, дабы не допустить беспорядков, турецкие власти отправили в Вифлеем «роту солдат с подполковником для подкрепления находящейся там постоянно другой роты. Но армяне, число коих увеличилось пришедшими из Иерусалима единоверцами их, не унимались» и нисколько не прислушивались к распоряжениям властей. Патриарх Армянский телеграфировал в Порту о своей отставке, «находя, что правительство не защищает будто бы законного права армян».

Губернатор Палестины, отмечал Н. А. Илларионов, «желая, может быть, по примеру предшественников своих, извлечь какую-нибудь для себя выгоду из раздора греков с армянами, действовал, как мне кажется, несколько слабо и как бы сочувствовал армянам. Но затем, боясь, вероятно, ослушаться приказания Порты и видя, что дело может принять серьезный оборот, изменил свое поведение». Учитывая, что Блаженнейший Иерофей телеграфировал Великому визирю о непослушании армян и о неповиновении распоряжениям его, «решил отправить в Вифлеем, с согласия меджлиса, двух его мусульманских членов, чтобы привести в исполнение распоряжение турецкого правительства, основанного, – как замечает Илларионов, – на вполне законном и древнем праве греков».

По прибытии в Вифлеем, говорится в донесении Илларионова, лица, посланные туда губернатором, отправились вместе с митрополитом, начальником тамошнего военного гарнизона и несколькими солдатами в базилику. И там в их присутствии, пока армяне находились в своем монастыре, греки произвели «обметание сначала своего придела, а затем и всей базилики».

Армяне выразили протест. Сделал это, от имени Синода, пребывавший в то время в Вифлееме армянский епископ.

На сей раз, резюмировал консул Илларионов, «несмотря на угрозы и происки армян, греки удержали за собой законное право свое». Надо сказать, однако, что «армяне, приобретшие себе всеми неправдами разные святые местности Иерусалима у коптов и абиссинцев, как и придел свой в Вифлеемской базилике, принадлежавший прежде коптам, стали, особенно в последнее время, стараться выставлять свою народность и права ее». В рамках взятой армянами линии поведения патриарх их, «подавая в отставку без всякого законного на то повода», имел целью как бы попытаться устрашить турок. Полагаю, писал Илларионов, что турецкое правительство «поступит весьма неблагоразумно для своих собственных интересов, если откажется принять отставку духовного лица, которое явно противится распоряжениям своего правительства».

Слышал, будто бы, австрийский генеральный консул граф Кабога и германский консул барон Мюнхгаузен, «поддаваясь влиянию своих нештатных драгоманов из армян-григориан, телеграфировали своим посольствам в защиту подавшего в отставку армянского патриарха» (158).

Что касается богомольцев из России, то их в 1876 г. побывало, судя по архивным документам, до 3000 человек.

Информируя управляющего Азиатским департаментом МИД Н. К. Гирса о том, что предпринимало Святогробское братство для примирения с бывшим Патриархом Кириллом II, Н. А. Илларионов сообщал (16.01.1877), что Блаженнейший Иеро фей, «находясь под влиянием интриганов Монастыря [Иеру салимской Патриархии], медлил со своим решением». Ограничивался, как и прежде, «одними лишь выражениями о готовности своей и надежде окончить дело».

Партия интриганов, как ее называет консул Илларионов, имела целью «затянуть дело, по возможности, ввиду болезни Патриарха Кирилла, до его кончины, чтобы тогда, не роняя себя, так сказать, в глазах эллинов окончательным примирением с бывшим патриархом своим, иметь, однако ж, повод, выставить себя перед нами вполне готовыми исполнить желание наше».

Судя по тем известиям, что поступают из Константинополя, писал Илларионов, «в том числе о благоприятном отношении к делу Вселенского Патриарха, можно надеяться, что планы партии, выступающей против примирения, не будут приведены в исполнение» (159).

В фокусе внимания нашего консульства в Иерусалиме в то время находились также вопросы, связанные с действиями турок в военной сфере их деятельности в Палестине. «Вследствие продолжающейся неурядицы в делах Турецкой империи, – докладывал Н. А. Илларионов (04.02.1877), – константинопольское правительство распорядилось об отправлении отсюда половины из находящегося в сборе редифа [резервного войска] 2-го и 3-го призывов Иерусалимского губернаторства.

Из собранных 4 редифных [резервных] батальонов два батальона 2-го призыва отправлены в начале текущей недели в Яффу. Оттуда на пароходах они проследуют в Константинополь.

Здесь остаются 2 батальона редифов [резервистов] третьего призыва, … и третий стрелковый батальон 5-го корпуса.

Местное мусульманское население неохотно подчиняется распоряжению турецкого правительства о направлении редифов.

…Для охраны немецких колонистов, по их просьбе, ожидается прибытие в Яффу германского боевого корабля “Газель”» (160).

В Палате депутатов Турции состоял, как следует из донесения Н. А. Илларионова от 22.02.1877 г., и представитель от Иеру салимского губернаторства – «один из мусульман Иерусалима Юсуф-эфенди Хальди», занимавший до этого пост «председателя городского управления».

Некоторое время он, согласно сведениям, собранным о нем нашим консулом, «жил в Европе. Исполнял недолго должность