Путешествие в Турцию и Египет. Жизнь, нравы, обычаи - Евгений Львович Марков

Гробница Ти уцелела превосходно и по интересу своему превосходит все другие гробницы Египта. Песок, погребающий и, по-видимому, уничтожающий здесь все, сослужил, в сущности, великую службу науке. Сухой и тонкий, он наполняет собою, как водою, малейшую пустоту здания и предохраняет от порчи, лучше всякого безвоздушного пространства, живопись и скульптуру глубокой древности. Когда этот чистый и безвредный презерватив[47] выгребается из внутренности исторического памятника, работа художественной руки, сделанная несколько тысяч лет тому назад, кажется такою свежею, как будто она вчера только окончена. Лучшего консерватора археологических древностей невозможно было бы выдумать. Можно сказать смело, что только благодаря песчаным заносам пустыни мы могли так близко и полно ознакомиться с подлинными документами древней египетской жизни и наполнить свои музеи поистине бесценными сокровищами археологии. Гробница Ти, когда-то стоявшая на обыкновенном уровне земли, теперь уже обратилась в подземелье. Песок, бывший некогда у подножия ее стен, теперь уже поднимается выше верхнего края их. Притвор из массивных белых колонн открывает вход в гробницу. Передняя часть ее занесена песком. На стенах притвора превосходные мелкие барельефы, изображающие жизнь Ти. Ти был жрец Мемфиса, живший во время пятой династии, в эпоху старого египетского царства. Имя его и звание изображены на одном из входных столбов. Среди притвора – отверстие, чрез которое спускаются в погребальный склеп. Колодезь, ведущий к гробу Ти, идет вкось, а не отвесно, как в других гробницах; каменный саркофаг, помещающийся в подземном склепе, не имеет никаких надписей и украшений. Но зато узкая галерея, ведущая из притвора в обширный жертвенный покой с звездным сводом, и стены этого покоя сплошь покрыты превосходно сохранившимися и замечательно интересными барельефами. Издали они кажутся геометрически правильными полосами и столбцами, однообразными, как повторяющие сами себя рисунки обоев, удивительно ласкающими глаз чистотой отделки и вкусом узора. Комнаты, действительно, кажутся обитыми какою-то прелестною, однообразною тканью. Но когда вы приблизитесь к этим кажущимся полосам арабесков, изумлению вашему не будет предела. Вблизи это мириады разнообразнейших мелких фигур, вырезанных на камне с точностью и тонкостью ювелира. Нигде резец не снял каменного слоя хотя бы на один волос глубже или мельче, чем в другом месте. Нигде смелая и правильная линия контуров не обмахнулась хотя на одну йоту, как будто не железный резец тяжко одолевал здесь крепость камня, а самоуверенный и опытный карандаш художника с беспрепятственной беглостью набрасывал на гладкий лист бумаги полные жизни штрихи. Это уж подлинно египетская работа, требовавшая трудов целого дня для одоления одной фигуры, целой жизни для окончания одного могильного памятника; работа, достойная того, чтобы прожить тысячелетия и возбуждать изумление даже в современном европейце, все одолевшем и во всем бесконечно усовершенствовавшемся.

Большая часть барельефов раскрашена детски-простыми красками, без всякого соблюдения теней и естественных колеров. Фигуры женщин – светло-желтою охрою, фигуры мужчин – красною мумией, негры – черной сажей, птицы – голубою и зеленою краской. Над барельефами этими нужно простаивать целые часы. Они бесконечно любопытны и поучительны. Тут вся, как на ладони, жизнь древнего народа, как он жил, хозяйничал, промышлял и воевал за 6000 лет до нас, все его домашние и дикие звери, все его приемы, обычаи, орудия… И, когда всмотришься в эти бесконечно развевающиеся свитки фигур и событий, дошедшие до нас из-за такой невообразимой дали веков, переполняешься благоговейным чувством к могуществу сил и к бесконечности существования человечества, которое еще тогда, на этой кажущейся нам утренней заре своей истории, успело уже выработать все существенное, чем полна и сильна наша современная жизнь, уже обратило в домашнее животное дикого зверя, заставило землю растить ей сады и нивы, быка – пахать, коня – возить, достало своею хитрою снастью рыбу в воде и птицу в воздухе, и даже довело до высокого совершенства всякие ремесла и искусства.

Павлины, гуси, утки, буйволы, быки, лошади, собаки борзые и домашние, уже составляют обычную обстановку доисторического хозяйства человека, и те же львы, зайцы, ибисы, обезьяны, за которыми охотится теперешний египтянин, преследовались и 6000 лет тому назад, лодки и телеги были тех самых форм, что и теперь, и человек одевался в те же рубашки и плащи, украшался такими же поясами и головными уборами.

Меня особенно поразила в высшей степени распространенная форма крестиков, четырехугольных и округленных, совершенно подобных нашим христианским крестам, встречающаяся в числе древних египетских украшений. Люди на барельефах Ти изображены такими, какими мы видим их в статуях и колоссах, какими полны до сих пор базары и поля Египта: необыкновенно широкоплечие, тонкие станом, женщины сухопарого тела, мало отличающегося от мускулистого и костистого склада мужчины, рты толстогубые, чувственные, волоса целою копною, глаза большие – удлиненные, как миндали.

Вся эта полускульптура, полуживопись изображает одно: сцены из жизни богатого землевладельца, жреца Ти. Фигура Ти везде изображена гораздо более крупной, чем остальные люди, и в каждой сцене он является главным героем. Тут все подробности его ежедневной жизни, служащие драгоценным дневником всякого вообще знатного древнего египтянина. Вот нагружают лодки статуями Ти для украшения его гроба, вот гонят быков на кладбище для жертвенного заклания над его прахом в годовщину смерти. Вот Ти с женою и детьми своими надзирает за работами своих слуг… Рабы его носят мешки с мукой, кормят птиц, пасут скот на лугах, ловят рыбу, убирают и молотят хлеб; судя по изображенным фигурам, в древние времена умели приручать не только теперешних известных домашних животных, но и многих других, которых мы видим в настоящее время только дикими. Среди птичника Ти вы встретите журавлей и голубей, среди стад скота – газелей, антилоп, диких козлов и всяких других рогатых вольных зверей… На одних стенах изображены пиршества Ти – большие сосуды с маслом, груды плодов и овощей: песенники, танцовщицы, акробаты увеселяют гостей, на других – лодки, везущие его добро и произведения полей его… В реке видны бегемоты и крокодилы, в воздухе – тучи диких птиц, а на берегу рабы стараются убить острогою бегемота и захлестнуть его веревочной петлей. Сейчас узнаешь Нил и его характерных обитателей. Конечно, крокодилы и гиппопотамы теперь уже ушли на юг, во Внутреннюю Африку, и уже целые столетия не живут в Нижнем Египте. Однако еще во времена Мухаммеда Али убили забредшего гиппопотама на отмелях Дельты, где, по словам Абдель Латифа в XIII столетии они водились во множестве; для охоты же на крокодилов достаточно отъехать всего верст 300 выше Каира.

* * *

Столько же интересна и гробница Онах в полуразрушенной пирамиде;