Путешествие в Турцию и Египет. Жизнь, нравы, обычаи - Евгений Львович Марков

(т. е. XIX. – Ред.) века туринским археологом Кавильей и англичанином Слоуном: они подарили его Британскому музею Лондона, но музей в течение стольких лет не нашел возможности перевезти его в Англию. Предполагают, что колосс повергнут у самого входа знаменитого мемфисского храма бога Пта, основанного Менесом, где он прежде стоял и где видел его Геродот. Мариет откопал основания этого храма сейчас же к югу от колосса.

Развалины Мемфиса постоянно заливаются водами Нила, поэтому все глубже и глубже уходят в землю. По рассказам писателей, Менес, первый упоминаемый историю царь Египта, основал Мемфис на старом ложе Нила, отведя его к востоку в другой рукав, и оградил свой новый город от наводнения громадными плотинами. Плотины эти видел еще Геродот в дни персидского владычества над Египтом. Но впоследствии, когда Мемфис потерял свое значение, пришли в разрушение и защищавшие его плотины, от которых теперь не видно и следа, хотя самый поворот Нила очень заметен в небольшом расстоянии к северу от Митрахени. Уцелели до нашего времени и остатки озера Ахерусского, выкопанного Менесом, и канала, соединявшего это озеро с священными прудами храма Пта, между древнею Саккарою и пирамидами Гизы.

«Мемфисский колосс» – статуя Рамзеса II

Вообще Мемфис пришел в полное разрушение вовсе не так давно, как это можно подумать, судя по кучам мусора, в которые теперь он обратился.

Александрия долго не могла убить его старого значения, и даже при нашествии арабских полчищ Амры в VII веке нашей эры он еще был главным центром египетской силы и стал резиденцию арабского правителя. Только возникновение рядом с ним Каира, новой столицы арабов, окончательно подорвало его. Давно покинутые дворцы его были разобраны на мечети и дома Фостата. В XII веке по Р. Хр. развалины Мемфиса занимали еще, по уверению Абдель Латифа, «полдня пути в всякую сторону света» и «представляли глазу наблюдателя собрание таких чудес, которые поражали изумлением ум и которые напрасно пытался бы описать самый красноречивый человек». Несомненно, что в цветущую свою эпоху эта древняя столица Нижнего Египта занимала почти все пространство между теперешними деревнями Бедрашейн и Саккарою, от берегов Нила до ливийских холмов, имея своими подгородними кладбищами на севере пирамиды Гизы и Абуроша, на юге – Дашура.

Копты, прямые потомки древних египтян, называют его не Мемфисом, а Менфом, Менофром. «Ма-нофр» значит «место добра», или, как переводил Плутарх, «пристань добрых людей». В иероглифических надписях Мемфис также именуется «Менофром, землею пирамид», а иногда обиталищем Пта (Ен-Пта) и «городом белой стены».

Пта был тот же самый бог солнца, верховный покровитель Египта, которому Фивы воздвигали храмы под именем Амона, Абидос – под именем Озириса, который изображен под именем Горуса в сфинксе великих пирамид, и в честь которого был основан Гелиополис, «город солнца». Недаром все фараоны и цари Египта на иероглифах древних памятников носят в конце своих имен неизменный титул «сына солнца».

Диодор, греческий писатель I века до Р. Хр., оставивший нам одно из самых интересных и обстоятельных описаний Египта в первой книге своей «Истории» и пользовавшийся еще знаменитым, давно уже исчезнувшим сочинением о Египте жреца Манефона, буквальные выписки из которого он приводит в своей книге, высказывает в одном месте своего труда весьма оригинальный взгляд на значение Мемфиса и его окрестностей.

Он уверяет, что счастливые равнины, которые считаются (у греков) местопребыванием умерших праведников, не что иное, как прекрасные поля в окрестностях озера Ахеруза около Мемфиса: «Не без основания говорят, что мертвые обитают там, ибо там оканчиваются похороны большей части египтян, когда, после переезда Нила и Ахерузского озера, тела их кладут наконец в гробницы, устроенные под землею в этой местности. Церемонии, которые до сих пор практикуются в Египте, соответствуют всему, что греки говорят об аде, так же, как и барке, перевозящей тела, монете, которую нужно давать лодочнику по имени Харон, на египетском языке – храму мрачной Гекаты, помещенному у входа в ад; воротам Коцита и Леты, покоящимся на бронзовых крюках; другим воротам, Истины и Правосудия, которые без головы».

В таком случае делается вполне понятным и название Мемфиса «пристанью добрых людей», которое придавал ему Плутарх.

Руины древнеегипетского храма

Очень может быть, что самое понятие греков об аде, как о подземном царстве, в которое нужно было спускаться через особые темные проходы, было прямо заимствовано из египетских катакомб, этого своего рода подземного царства мертвых, куда тоже вели таинственные отверстия и глубокие темные спуски. Греки, как известно, отлично знали дорогу в преисподнюю: вход в нее был, по их убеждению, у лаконского города Тенара, куда мудрые элевсинские жрецы и послали Геркулеса. Улисс, по рассказам Гомера, тоже сходил в преисподнюю, только через другие двери; еще одно отверстие Аида было близ Трезен, в Арголиде, сквозь которое победитель Геркулес вынес живого Цербера, сторожевого пса Тартара, опять-таки сильно напоминающего собачью голову египетского «стража гробниц» – бога Анубиса.

Общий вид пирамид. Гравюра конца XVIII – начала XIX в.

С холмов Мемфиса видна как на ладони вся цепь египетских пирамид, уцелевших, полуразвалившихся и совсем рассыпавшихся. Сначала четыре пирамиды Дашура, потом три пирамиды Саккары, потом три – Абу-Сира и, наконец, дальше, в розовом тумане жаркого дня, громады великих пирамид Гизы. Это своего рода редуты, охраняющие и заслоняющие своею грудью плодообильный зеленый Египет от набегов кочевых песков пустыни. Они первые форпосты против них и последняя их жертва. До них доходит и в них замирает, смиряясь у ног их, как покоренная львица, всеистребляющий Тифон. Пески ложатся бессильные у ног их, словно они тают от прикосновения влажной долины, стражами которой стоят эти громады. Ближе их, под ними – озера, пальмовые рощи, деревни и нивы. А за ними – зловещие желтые бугры, с безмолвною угрозой охватившие весь горизонт, будто неисчислимые орды кочевников, готовых ринуться на приступ.

Могилы людей на рубеже могилы природы; не может быть другого более подходящего выразителя пустынности, смерти, вечности, как эти однообразные безжизненные громады, отбившие многих тысяч жизней и стоящие вот уже какое тысячелетие над одиноким пустым гробом.

Созерцая отсюда пирамиды, сам собою поймешь глубокое учение древней религии о Тифоне, Озирисе и Изиде. Вот они сами перед вами, лицом к лицу, как в дни Менесов и Хеопсов: безжалостный, всепожирающий, страшный богам и людям Тифон и любвеобильная матерь-кормилица, земля Гея, Изида, плодоносящая, неистощимая, вечно чреватая, под наитием всемогущего бога-огня, света, зиждительной силы, согревающего, оплодотворяющего, посылающего дожди и