1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

русские так быстро и почти без серьезного сопротивления отдали так долго и основательно обустраиваемую для длительного сопротивления крепость». Брест-Литовск был абсолютно пуст и разрушен: «Город представляет собой огромные, еще горящие и дымящиеся руины»; выжжены были и окрестные деревни[499].

Эвакуированное из крепостей имущество преимущественно перевозилось в Минский военный округ и в Москву и Московскую губернию, в том числе и то, что только шло в крепости, которые уже были оставлены. Например, во второй декаде августа в Москву прибыл эшелон 11-дм орудий для крепости Гродно – 4 пушки из Севастополя с оборудованием и боеприпасами. К 20 августа в районе Бобруйска скопилось более 2тыс. вагонов артиллерийского крепостного имущества. Разгрузка шла в Можайске – сюда пришло имущество прежде всего из Бреста – в конце августа в Москву прибыла брестская крепостная артиллерия: 250 офицеров, 20 000 солдат, 1000 лошадей, 1000 орудий и 11 поездов со снарядами. Наплыв крепостного имущества перегружал возможности Московского региона по хранению, что фиксировалось не только военными, но и гражданскими властями. Например, телеграмма московского губернатора Н.Л. Муравьева в МВД от 12 сентября указала, что в Москву прибыла артиллерия из Бреста, Ковно, Ивангорода, Осовца, Гродно – это свыше 40тыс. чел. личного состава, свыше миллиона снарядов, порох, взрывчатка и проч.[500]

По приказу М.В. Алексеева именно комендант Брест-Литовска В.А. Лайминг, занявший должность командующего крепостными и осадными артиллериями, расположенными в г. Москве и ее окрестностях, возглавил неблагодарную на первый взгляд работу по созданию полевых батарей тяжелой артиллерии из эвакуированных крепостных орудий. Фронт отчаянно нуждался в тяжелой артиллерии, современные тяжелые гаубицы в России не производились, поставки из-за рубежа были минимальны. Поэтому, следовало самим создать парк тяжелых орудий, пусть и устаревших, но все-таки способных усиливать оборонительный фронт полевых армий. Примечательно, что использовать предполагалось максимум крепостных пушек, благо что крепостей на Восточном фронте уже не осталось, а значит предстояла лишь полевая борьба. Доклад генерала для поручений по артиллерийской части при штабе Юго-Западного фронта А.А. Шихлинского от 17 августа отметил, что осадные артиллерийские бригады слишком громоздки для действий в поле. Поэтому будущие соединения тяжелой артиллерии следует разделить на две группы: 1. Позиционная (осадная) артиллерия, двигающаяся по железным дорогам и шоссе, 2. Полевая тяжелая артиллерия, возимая на лошадях[501].

Телеграмма дежурного генерала Ставки П.К. Кондзеровского в Генеральный штаб сообщала, что Лаймингу сделано распоряжение сформировать 7 тяжелых артиллерийских бригад по 3 дивизиона (три 4-орудийные батареи), 6 осадных артиллерийских дивизионов, каждый из двух 4-орудийных батарей из 6-дм пушек, одну 2-орудийную батарею системы Канэ. Более современные 6-дм гаубицы должны быть разосланы в полевые войска на замену вышедшим из строя орудиям. Для выполнения задачи требовалась не только надлежащая организация и распорядительность, но и поддержка оборонных предприятий. 23 ноября Лайминг сообщал, что «готовность формируемых им в Москве артиллерийских частей зависит главным образом от снабжения этих частей приспособлениями для стрельбы из осадных орудий без платформ». Они были заказаны петроградскому Арсеналу в количестве 500 комплектов[502].

Всего же при эвакуации Бреста вывезли 1144 орудия. В том числе: 2 – 10-дм береговые пушки, 4–6-дм пушки Канэ, 20 – 6-дм пушек в 200 пудов, 64 – 6-дм пушек в 190 пудов, 200 – 6-дм пушек в 120 пудов, 100 – 42-лин орудий образца 1877г., 24 – 3-дм противоаэропланных пушки, 32 – 3-дм противоштурмовых орудий образца 1910г., 480 легких пушек образца 1877 и 1895гг., 58 капонирных пушек образца 1877г., 60–57-мм капонирных пушек, 16 – 6-дм гаубиц образца 1910г., 24–48-лин. пушки образца 1910г., 16 – 8-дм мортир образца 1877г., 20 – 6-дм медных мортир, 24 – 6-дм полевые мортиры образца 1866г.[503]

11 февраля 1916г. В.А. Лайминг вступил в исполнение обязанностей главного руководителя ликвидации крепостных управлений эвакуированных крепостей. В этой должности ему подчинялись другие коменданты, пока не получившие назначения на фронт, а занимавшиеся выполнением тыловых задач по разбору и оптимизации крепостного имущества. В подчинение Лайминга вошли комендант Гродно М.Н. Кайгородов, и.д. коменданта Ковно Н.Я. Лопушанский, и.д. коменданта Ивангорода Е.И. Попов. Интересно, что весной 1916г. по приказу Ставки В.А. Лайминг формировал в Чернигове военно-голубиное депо из Брест-Литовской, Варшавской, Ивангородской и Барановичской военно-голубиных станций. Костяк структуры составила возглавляемая подполковником П.Н. Насоновым Брестская станция из почти 2тыс. голубей[504].

Оставление «мускулов» обороны невероятно оголило и русские «нервы» войны – железнодорожную инфраструктуру. Помимо своего назначения в качестве крепости Брест-Литовск, как и другие эвакуируемые укрепления восточной части Польши, являлся узлом коммуникаций. Ведь в чем заключалось дополнительное значение этих пунктов, кроме того, что они являлись крепостями? Дело в том, что именно на данном рубеже обрывалась русская стратегическая железнодорожная сеть: Белосток – Брест – Ковель: «Брест и Белосток – это были последние ворота перед выходом из Польши»[505]. Оставляя все эти географические пункты, русские армии отталкивались в инфраструктурное бездорожье, что до предела затрудняло перегруппировки войск между фронтами и даже отдельными армиями одного и того же фронта.

Переброски же грузов и людей вокруг Полесья вообще становились непосильной задачей, что отчетливо сказалось в следующем 1916г., в ходе Брусиловского прорыва. Единственной рокадной железнодорожной магистралью после потери Бреста и Ковеля оставалось направление через Барановичи – Вильно. Начальник военных сообщений Ставки С.А. Ронжин впоследствии писал: «восточнее линии крепостей Ковно – Гродно – Брест-Литовск, театр военных действий в отношении путей сообщения подготовки не получил»[506]. Таким образом, падение русских крепостей имело своим прямым следствием критическую бедность русской стороны в железнодорожных коммуникациях. На войне одно всегда тянет за собой другое, все взаимозависимо. Крепости и железные дороги настолько зависели друг от друга, что, теряя одно, непременно теряешь и другое.

Заключение

До первого выстрела 19 июля 1914 г. считалось, что война продлится не более полугода. К такой войне готовились государства, Генеральные штабы и полководцы. Под такую войну создавались военные машины, велась информационная пропаганда, затачивалось современное оружие. И что же? Через полгода войны она только-только еще начиналась. Французы откатились к Парижу, очистив Бельгию, но удержав свою столицу. Австрийцы отчаянно оборонялись в Карпатах, очистив Галицию, но не пропустив русских к Будапешту и Вене. Немцы увязли на всех направлениях, безнадежно провалив «План Шлиффена» еще в августе 1914 г. Русские были заперты в Польше, и все попытки вырваться оттуда на запад не имели успеха.

Первые полгода войны показали, что современная борьба не может вестись по принципам блицкрига, да еще на два фронта. Страна должна непрерывно давать фронту людей, технику,