1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

кладкой) – 5, 6, 7, 8 и 10-й, и одного законченного форта Ж первой линии. Также были закончены строительством три земляных люнета и два кирпичных форта (4-й и 9-й), и старое кирпичное укрепление «Граф Берг». Пять фортов первой линии В, Г, Н, М, И даже не были начаты постройкой, прочие только строились – «эти форты представляли собой груды камней и разрытой земли». Крепость делилась на три отдела, разделенных реками Западный Буг и Мухавец – Тереспольский, Волынский, Кобринский, каждый из которых имел по две линии обороны[484].

В начале войны гарнизон первоначально составляла 38-я пехотная дивизия, по окончании мобилизации ушедшая на фронт, затем ее сменила второочередная 81-я пехотная дивизия, также вскоре отправленная в полевую армию, и, наконец, 22-я и 23-я бригады ополчения. Комендант Брест-Литовска В.А. Лайминг, сообразивший, что ополченские подразделения все равно будут забирать на фронт и текучка войск пехотного гарнизона станет обычным делом, при помощи начальника инженеров И.А. Лидерса сформировал крепостной ополченский полк из 15 рабочих рот. Действительно, указанные ополченские бригады уже в феврале 1915г. участвовали в полевых боях, на смену им прислали 87-ю ополченскую бригаду, которую пришлось вначале обучать. К лету 1915г. генерал Лайминг шесть раз готовил новый гарнизон из переданных ему ополченских дружин, после чего Ставка забирала его в поле. Ко времени оставления крепости в августе Лайминг успел подготовить седьмой гарнизон из новых частей. Разумеется – тоже ополченских, так как получить какие-либо иные подразделения в 1915г. крепость не могла. Военный инженер В.М. Догадин, занимавшийся строительством тыловых укреплений, вспоминал о начале августа, что «в Брест-Литовске в качестве гарнизона были одни ополченцы. Почти все военные инженеры крепости находились на постройке полевых позиций. Значительная часть вооружения крепости была отправлена в действующую полевую армию. А самому Брест-Литовску предстояла скорая осада»[485]. Но вот крепостной полк, утвержденный в штате штабом фронта, все время оставался костяком гарнизона.

На вооружении ополченцев, ввиду нехватки оружия, находились берданки, австрийские винтовки и японские ружья. В связи с тем, что Брест-Литовск к началу войны являлся штатной крепостью, он располагал немалым количеством артиллерии. Часть ее была передана в другие крепости (например, в Ивангрод и Гродно), из части были сформированы полевые дивизионы – две осадные бригады тяжелой артиллерии (в октябре 1914 и апреле 1915), 3-й осадный артиллерийский полк (февраль 1915), 1, 2 и 3-й брест-литовские дивизионы тяжелой артиллерии (весна 1915г.). Помимо того, крепость передала фронту образованные здесь два саперных батальона, семь полевых воздухоплавательных рот, были перевооружены три кронштадтских тяжелых дивизиона. В эти части уходили лучшие артиллерийские офицеры, а половина инженеров осенью 1914г. была отправлена в Ивангород[486].

Однако к августу 1915 г. ситуация несколько выправилась. Во-первых, сюда эвакуировали часть крепостной артиллерии оставленных крепостей; во-вторых, вернулась часть артиллерийского состава. В итоге крепостная артиллерия Бреста насчитывала около 1500 орудий различных систем, в том числе и вывезенные из других крепостей и даже из Варшавы. Количество существенное, даже невзирая на пожар 5 ноября 1914 г., в котором пострадало более 200 орудий. Иной вопрос, что почти все эти орудия являлись сильно устаревшими, так как современные пушки состояли на вооружении полевых войск.

По мере приближения боевых действий к Белоруссии командование Северо-Западного фронта задумалось о составлении гарнизона Брест-Литовска, дабы эти войска успели познакомиться с местностью и не повторилась бы ситуация Новогеоргиевска. Первоначально позиции в Бресте были заняты 14-м армейским корпусом И.П. Войшин-Мурдас-Жилинского; затем решили оставить в качестве гарнизона второочередные 77-ю (Л.С. Барановский) и 81-ю (А.С. Савич) пехотные дивизии. Правда, укрепления являлись не просто слабыми, а заброшенными. Б.В. Геруа вспоминал: «поражало при проходе через линию брустверов и через внутренность крепости, старомодность сооружений и преимущество, отдаваемое дереву и кирпичу для усиления насыпей и убежищ. Убогими выглядели почерневшие и начинающие разлагаться мосты. Пробивающиеся без всякого контроля трава и даже дикие кусты довершали общее впечатление заброшенной господской усадьбы»[487].

Еще в июне, когда главнокомандование Северо-Западного фронта не было уверено в том, что Польша все же будет сдана противнику, М.В. Алексеев рассчитывал в своих оперативных предположениях опираться на тыловые крепости. Поэтому Брест-Литовск стали укреплять даже и в расчете на осаду, тем более что комендант В.А. Лайминг, подобно коменданту Ивангорода А.В. фон Шварцу, был настроен решительно. В середине июля Брест спешно укреплялся войсками, создававшими новые линии обороны перед крепостью[488]. Гарнизон составляли крепостной ополченский полк и 87-я бригада государственного ополчения. План генерала Лайминга по борьбе за крепость заключался в концепции активной обороны: вся резервная артиллерия выставлялась на второй линии оборонительных сооружений, чтобы всегда поддерживать войска первой линии и не допустить ее прорыва. На случай проникновения противника на том или ином участке предполагались контратаки со стороны постоянного гарнизона – крепостного полка.

В результате генерал Лайминг получил приказ довести запасы крепости с шестимесячной нормы до восьмимесячной, чтобы сражаться даже и в условиях полного окружения, если фронт откатится вглубь Белоруссии, после чего в Брест пошли различные грузы, прежде всего – интендантские. Но после падения Новогеоргиевска стало ясно, что изолированные крепости долго не продержатся. Потому прежний приказ М.В. Алексеева был переменен на противоположный, то есть – на срочную эвакуацию. Главный начальник снабжений Северо-Западного фронта отмечал: «легко себе представить, в какое положение это приказание поставило железные дороги, набивавшие Брест-Литовск в срочном порядке дополнительными запасами. Теперь нужно было подавать в адрес этой крепости уже не груженые составы, двигавшиеся туда с полной интенсивностью, а порожняк»[489]. В результате эвакуация Бреста началась, когда противник был уже совсем недалеко от крепости, и полевым войскам пришлось сдерживать его натиск, дабы завершить эту самую эвакуацию.

Эвакуация началась буквально за неделю до оставления крепости, подчинявшейся штабу 3-й армии Л.В. Леша, причем – с самого города, а не с крепости. 5 августа начальник штаба 3-й армии А.К. Байов прислал В.А. Лаймингу телеграмму о полном выселении населения Бреста и его направлении вглубь страны. Дабы выполнить это условие, телеграмма требовала от коменданта обратно «никого не пускать»[490]. Позднее, 31 января 1916г., отчитываясь за эвакуацию западной части Белоруссии, главкозап А.Е. Эверт сообщал М.В. Алексееву об организации эвакуационных мероприятий: «В период отхода армии к Брест-Литовску и далее, через Беловежскую пущу на восток, чины городской и уездной полиции эвакуируемых местностей были прикомандированы к штабам армий и корпусов для своевременного выполнения мероприятий по устройству и направлению беженцев, по сбору различных сведений и вообще, в распоряжение военных властей. Позднее распоряжением округов были командированы чины городской и уездной полиции не эвакуируемых