1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

тыл, армии, не успевшие мобилизоваться, могут при небольших сравнительно силах успешно сопротивляться сильнейшему противнику без боязни быть отрезанными и разбитыми. При этом армии отнюдь не должны втягиваться в крепости; они могут только проходить через них, пользуясь переправами, или опираться на них, обеспечивая им фланги или центр расположения»[463].

Успешная оборона австрийцами крепости Перемышль (русская блокада продолжалась в течение нескольких месяцев) была возможна только потому, что русские не имели осадной артиллерии больших калибров. Но рано или поздно каждая отрезанная от полевых армий крепость складывала оружие – от артиллерийского могущества атакующего зависели лишь временные сроки. Устоять и укрепить своей фортификационной мощью силу общей обороны могла лишь та крепость, что была включена в один фронт с полевыми войсками. Образцом такой успешной обороны крепости, включенной в общий фронт оборонительной линии, и является борьба за Осовец.

5.2. Падение последней крепостной линии: Гродно и Брест-Литовск

Падение Новогеоргиевска, Ковно и Осовца, по сути, предрешило оставление русскими и крепости Гродно – крепости на западном берегу реки Неман, защищавшей собственно город Гродно, расположенный преимущественно на восточном берегу, и главное – дорогу в Белоруссию. Гродно, на которую перед войной делался большой расчет, строилась по типу большой маневренной крепости, но совершенно не была закончена и играла лишь роль укрепленной переправы[464]. В связи с тем, что крепость только начинала строиться, форты не были готовы и наполовину, капониры и контрминные галереи также отсутствовали. По сути, «в Гродно фактически был подготовлен только каркас крепостной позиции, которая, однако, имела довольно сильные оборонительные возможности»[465].

Комендант отчитывался, что «из 13 фортов совершенно не были начаты работой 11-й и 12-й; на левом берегу Немана на всех фортах были закончены напольные фасы и производились кладка бетона на боковых фасах; происходила отрывка наружных рвов; из опорных были начаты только некоторые. На правом берегу Немана на фортах 10-м и 13-м была закончена отрывка котлованов и начата кладка бетона». Так как крепость находилась в процессе строительства, то в ней не было постоянного гарнизона, а располагавшийся в городе 2-й армейский корпус сразу вступил на фронт. В итоге комендант М.Н. Кайгородов, назначенный на этот пост в августе 1913г., мог располагать лишь воздухоплавательной ротой и крепостным авиационным отрядом: «В распоряжении коменданта крепости не было ни одной пехотной части, которой он мог бы воспользоваться для занятия фортовой линии и для работ по приведению крепости в состояние боевой готовности». Не было крепостной артиллерии, санитарного и интендантского управления, штаб в сокращенном составе. Между тем еще в предмобилизационный период, телеграммой начальника штаба Верховного главнокомандующего Н.Н. Янушкевича от 14 июля Гродно было повелено «считать крепостью»[466].

Выполняя поставленные задачи, комендант ревностно принялся за работу, благодаря чему сражавшиеся в Восточной Пруссии полевые армии, в принципе, могли считать Гродно более-менее надежной тыловой позицией, на которую можно было опираться при возможном отходе за линию Немана. В период 13–17 июля была выставлена охрана на всех фортах, опорных пунктах, мостах и основных крепостных сооружениях. Так как рабочих рук категорически не хватало, то к оборонительным работам было привлечено местное крестьянское и городское население, причем комендант постоянно увеличивал эти усилия. Если летом 1914г. на оборонительных объектах Гродно работало около 3тыс. чел. и 300 подвод, то в марте 1915-го – уже около 30тыс. чел. и 8350 подвод. В начале военных действий в Гродно прошла частичная эвакуация, прежде всего – в Слоним, куда ушла часть правительственных учреждений, но в сентябре – начале октября учреждения и жители стали возвращаться[467]. В довершение проделанных усилий по безопасности, 1 ноября 1914 г. Гродно впервые посетил император Николай II.

Местное население активно участвовало в укреплении крепости, сознавая, что тем самым будет сохранен от вторжения и город, и регион. Донесение гродненского губернатора В.Н. Шебеко от 27 сентября говорило, что «тревога, переживаемая населением в связи с военными событиями, носит характер беспокойства за вторжение неприятеля в родные пределы. И наряду с тем существует большое стремление жителей оказывать государству посильную помощь, которая активно проявляется в приносимых с охотой материальных пожертвованиях на военные нужды в пользу раненых воинов и семейств запасных. А также и в содействии военному делу личным трудом: привлеченное к работам в крепостях и к обслуживанию проходящих частей войск и обозов подводами население губернии несет эту повинность безропотно с глубоким сознанием важности этих работ на общую пользу отечества; усердие населения особенно усилилось после попытки неприятеля вторгнуться на территорию губернии»[468].

Гарнизон крепости стал формироваться достаточно быстро. Уже 15 июля прибыла брест-литовская крепостная артиллерийская рота для формирования прислуги артиллерии, а 16 июля – 1-я бригада 26-й пехотной дивизии для формирования ядра гарнизона. По одной роте личного состава артиллерии выделили Брест-Литовск, Новогеоргиевск, Осовец и Ковно. Из последней стали прибывать и сами пушки. Так как Гродно вошло в состав 2-й армии Северо-Западного фронта, крепость посетил командарм-2 А.В. Самсонов, перед тем как отправиться в центральные корпуса навстречу собственной гибели. По окончании Восточно-Прусской операции, когда 2-я армия была разгромлена под Танненбергом, а 1-я – отступала за Неман, 31 августа был создан совет обороны крепости. В него вошли сам комендант М.Н. Кайгородов, начальник штаба Н.А. Лащилин, строитель крепости Д.П. Колосовский, начальник инженеров В.А. Прейсфрейнд, начальник артиллерии В.М. Криштафович. Постепенно крепость усиливалась войсками и артиллерией, вплоть до того, что в октябре две батареи по четыре 6-дм орудия были отправлены на фронт[469].

Главной же задачей по-прежнему стояло доведение крепости «до ума», раз перед войной этого сделать не успели. Этого требовала прежде всего Ставка, которая 12 августа телеграфировала штабам фронтов, что Верховный главнокомандующий, невзирая на русское наступление, считает, что крепости необходимо укреплять – «параллельно с работами мобилизационного характера необходимо в мере возможности, не нарушая боевой готовности укреплений, вести бетонные работы по имеющимся проектам». В разгар боев за Польшу, 10 октября Н.Н. Янушкевич вновь повторил телеграмму в штабы фронтов о крепостных работах: «продолжать в крепостях строительство… путем немедленного приступа к организации зимних бетонных работ, обращая при этом особое внимание на сохранение боевой готовности укреплений». Однако это было не так просто – одно дело усиливать уже имеющиеся укрепления, и совсем иное – строить с нуля. М.Н. Кайгородов 15 октября подал рапорт на имя командарма-10 Ф.В. Сиверса, которому подчинялась крепость, в котором говорилось, что «война застала строящуюся гродненскую крепость в разгаре бетонных работ», и только с началом войны форты стали очищать от бетонных заводов, эстакад