1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

и было выяснено, что вследствие нехватки сил и снарядов, и отсутствия резервов, отбить ночью форт №4 вряд ли получится, а без этого «дальнейшая оборона левобережных позиций не давала никаких надежд на успех». Командиры верно посчитали, что отход войск днем 20 августа по трем мостам через реку под ударами германской артиллерии мог привести к катастрофе, и поэтому было принято решение отступить ночью за Неман. На запрос совещания взвесивший вероятные расклады командарм-1 разрешил отход[479].

К 7.00 утра 20 августа все оборонявшиеся на левом берегу соединения благополучно перешли реку, взорвав за собой мосты. Как доносил комендант в рапорте императору, все укрепления левого берега, кроме занятого противником форта №4, были при отходе взорваны. На правом берегу все укрепления были разрушены ранее, и лишь 13-й форт был взорван 21 августа при отходе от линии реки Неман.

Разумеется, противник не мог удовлетвориться взятием только крепостных сооружений на западном берегу Немана, и 20 августа немцы начали обстрел самого города, который в нескольких местах загорелся, после чего они форсировали реку и захватили в городе плацдарм. Рапорт инженера капитана Батюшкина от 25 августа сообщал, что бой начался в городе с раннего утра, причем русские контратаковали и даже взяли 200 пленных. Однако устоять перед артиллерией не удалось: «от усиленного безнаказанного артиллерийского огня, от массового пулеметного и ружейного, наши войска несли большие потери, ослабевали и начали уступать захваченное пространство немцам»[480]. 21-го числа русские войска отступили от линии реки Неман в районе Гродно, оставив город.

Столь недолгая оборона – два с небольшим дня – пусть уже и было решено оставить крепость, возмутила М.В. Алексеева, считавшего, что Гродно вполне могло обороняться еще несколько дней, улучшив возможности полевых армий по закреплению на линии Немана. Во-первых, была преждевременно оставлена рогачевская позиция, так как оборону держали не знавшие местности полевые корпуса 1-й армии, а комендант не указал важности ее удержания. Потери русских составили всего 2тыс. чел. из не менее чем 35тыс., а потому очевидно, что оборона не была упорной. Немцы же атаковали лишь половиной сил из пяти дивизий: 1-я и 2-я ландверные, 37-я пехотная, 75-я и 58-я резервные, что не давало противнику численного перевеса. Во-вторых, Алексеев считал, что следовало оставить побольше крепостной артиллерии, «а не переходить от 74 оставленных орудий прямо к 12». Ведь именно отсутствие артиллерии и позволило меньшему в численности противнику получить успех. Помимо того, артиллерийские офицеры крепости должны были быть посланы в корпуса в качестве наблюдателей, так как местность весьма пересеченная, и для успеха артиллерийской обороны нужны были знакомые с местностью люди[481].

Для расследования оставления крепости Гродно М.В. Алексеев создал специальную комиссию во главе с Л.О. Сирелиусом. Главкосевзап признавал трудность обстановки, что у генерала Кайгородова не было своего гарнизона, а с полевыми войсками он не был знаком, но считал, что комендант все-таки должен был оставить опытных артиллеристов и создать резерв, чтобы удержать Гродно еще на пару суток. Резолюция Алексеева на рапорте Сирелиуса от 19 августа показывает мнение главкосевзапа по вопросу оставления Гродно: «…действительно была такая обстановка, при которой приходилось отвести войска на правый берег Немана, но эту обстановку при надлежащей распорядительности можно было отдалить. Во-первых, не следовало вливать все войска в боевую линию, а необходимо было составить сильный резерв; не сделав этого, лишились возможности своевременно подать поддержки к месту главной атаки в районе 4-го форта, и в бою участвовали главным образом 95-й и 225-й полки, остальные имели дело лишь с передовыми частями. Потери во всех частях были незначительны, всего 2000 на два корпуса; 2) при расположении на позиции вновь прибывших частей комендантом не было указано относительно важности занимаемых участков, и даже командир корпуса не придавал значения позиции у Рогачи, с занятием которой противник мог подавить огнем район форта №4; 3) артиллерийская оборона этих участков была до крайности слаба: всего два и притом никуда негодных орудия, из которых, по словам инженера П. Мудрах, стрелять было нельзя; 4) командирам полевых батарей не придали крепостных артиллеристов, знавших местность, а следовательно имевших возможность дать необходимые указания при ведении обстрела; 5) наблюдателей у батарей у деревни Лабно не было; 6) на важной позиции у Рогачи укрепления не были закончены, и ходов сообщения не было; 7) старших артиллеристов крепостных уволили, и при оставшейся артиллерии оставили неопытную молодежь. Считаю, что при надлежащей распорядительности гродненские позиции можно было бы оборонять 1–2 суток, заставить противника развернуть все направленные силы 5–6 дивизий, не передав только 1–2 дивизии». Главное – дополнительное время для полной эвакуации крепостного имущества и города, которого не хватило[482].

Тем не менее особенных претензий к М.Н. Кайгородову не было, и он продолжил службу в качестве коменданта уже упраздненной крепости, отвечая за надлежащее использование ее эвакуированного имущества. В рапорте уже главнокомандующему армиями Западного фронта А.Е. Эверту от 21 сентября генерал Кайгородов указал, что основной причиной отхода на линию фортов стало отсутствие резервов. Для обороны всего крепостного обвода необходимо 45тыс. чел., а у коменданта было всего 22тыс., поэтому корпуса должны были иметь «местные резервы на занятых ими участках гродненской укрепленной позиции». Комендант признавал, что «укрепление Рогачевской позиции действительно не было вполне закончено, так же как не были в должной мере оборудованы и другие намеченные передовые позиции и даже некоторые из участков крепостного обвода», так как не хватало инженеров и рабочих. Соответственно, Рогачевская позиция могла быть удержана лишь при достаточных силах и артиллерийской крепостной поддержке, а согласно указаниям Алексеева, орудия спешно эвакуировались. В ответ на алексеевский упрек о малом количестве оставленных пушек Кайгородов справедливо заметил, что в указаниях командарма-1 приводился в пример Осовец, где на прикрытие отхода оставили всего 4 орудия, потому и он оставил 12 орудий из первоначально предполагавшихся 74[483].

В отличие от всех прочих русских крепостей Восточного фронта Брест-Литовск – ворота в Белоруссию – стал единственным, что был оставлен вообще без боя – оборона этой заблаговременно подготовленной крепости так и не была испытана в сражении. Фортификация крепости Брест-Литовск состояла из 40 долговременных и полудолговременных укреплений, в том числе 14 фортов, 9 из которых были вынесены вперед, а прочие составили крепостное ядро. Обвод крепости – 28 верст. Крепость являлась важнейшим узлом коммуникаций, так как сюда сходились железные и шоссейные дороги со всех наиболее важных направлений Польши и Белоруссии.

К началу войны Брест состоял из пяти старых фортов второй линии (кирпичных, но усиленных бетонной