1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

class="a">[449], – и потому лица людей, помимо малоэффективных противогазовых марлевых масок, были замотаны в смоченные водой бинты и различные лоскуты, что усилило визуальный эффект для наименования «атаки мертвецов».

Решающую роль в контратаке[450] сыграла 13-я рота подпоручика В.К. Котлинского[451], вместе с которым отправился охотником саперный офицер – командир 2-й крепостной саперной роты подпоручик В.М. Стржеминский – «для выяснения по ходу боя необходимых фортификационных исправлений на внутреннем пространстве Сосненской позиции». Рота перешла мост и гать длиной около версты под артиллерийским огнем противника и стремительно атаковала прорвавшихся немцев. В разгар контратаки Котлинский был смертельно ранен и передал командование Стржеминскому, под руководством которого «доблестная рота, поистине достойная своего покойного командира, стремительной атакой, которая была доведена до конца, штыковым ударом выбила немцев последовательно с занимаемых ими позиций, а потом и из передовых окопов 1-го и 2-го участков»[452].

Прорвавшиеся несколько сотен немцев были опрокинуты контрударом землянцев, поддержанных ротами 225-го Ливенского и 444-го Дмитровского пехотных полков[453]. В ходе контратаки личный состав дополнительно наглотался газов, было взято 16 пленных, отбиты потерянные ранее противоштурмовые орудия и пулеметы. В то же время 12-я рота подпоручика М.П. Чоглокова при поддержке 14-й роты прапорщика Синайского очистила от немцев 3-й участок. Эти контратаки помогли отстоять Заречный форт, с взятием которого должна была неизбежно пасть и крепость. Постепенно к отражению неприятельского штурма подключались все новые части, и к 11.00 утра штурм был полностью отбит.

«Атака мертвецов» так поразила немцев, не ожидавших отпора, что они побежали, не приняв боя. Прорвавшийся вглубь русских позиций 18-й ландверный полк (вернее, его часть) был более чем наполовину уничтожен. Тем временем русские батареи, где также была масса отравленных, перенесли огонь на врага и остановили атаку немецких резервов. К полудню Сосненская позиция была полностью очищена (атака немцев началась в 5.00 утра, через час после удара газами). На следующий день великий князь Николай Николаевич телеграфировал императору, что «атака германцев на Осовец с помощью ядовитых газов успеха не имела, хотя и есть пострадавшие, несмотря на все имевшиеся маски. Ядовитые газы проникли в блиндажи и казематы крепости»; гарнизон при отражении штурма 24 июля потерял 19 офицеров и 1050 солдат, в основном отравленными[454], погибших – около 700чел. В эти дни госпиталям крепости под общим руководством Н.А. Федорова[455] пришлось работать не покладая рук.

Общее представление о газовой атаке 24 июля, что называется, «по свежим следам», со стороны обороняющихся, дает рапорт коменданта Н.А. Бржозовского командарму-12 А.Е. Чурину: «Батареи с баллонами удушливых газов были расположены в четырех местах, в каждом по пять батарей, а в каждой батарее по двадцать баллонов». Немцы ждали «наиболее благоприятных атмосферных условий для сильнейшего действия отравляющего газа», после выпуска газов немцы двинулись вперед – впереди передовые разведчики «для обследования действия газов на защитников окопов» и затем – штурмующие части. Распространение газа заняло площадь в 25 верст в ширину и 5–6 сажен в высоту: «действия газа непосредственно на передовые позиции, следовательно, в начале его поступательного движения было чрезвычайно и для людей в большинстве смертельно… Под действием отравляющих газов первыми жертвами стали разведывательные партии и секреты, которые все и погибли, действие газов на окопы также надо признать смертельным, а в дальнейшем на расстоянии вглубь до 3–4 верст – выводящим из строя». Первыми погибли почти все унтер-офицеры и офицеры, «которым поневоле пришлось руководить нижними чинами». Бржозовский отметил, что имеющиеся в войсках противогазовые повязки не помогают: «наиболее радикальным средством являлись закутывавшие головы полотнищем мокрой палатки или даже шинелью». Гарнизон спасло лишь то, что «утро 24-го числа было холодное, туманное, сырое, сильно росистое, и газу пришлось пройти частью над мокрым болотом, рекой и водяными рвами». На будущее комендант предлагал следующие меры противодействия газовым атакам: «в окопах иметь сосуды с известковым молоком, занавеси из мокрых мат в блиндажах и вместо микроскопических повязок – особый нагрудник в точном виде набрюшника, который, вися на тесемке на шее и заранее смоченный содовым раствором, одной рукой накладывается на лицо и прижимается ко рту и носу пальцами левой руки. Большая площадь нагрудника и его толща дадут возможность почти верного обеспечения нейтрализации газов». После прохождения газов надо усиленно пить содовый раствор; «следует избегать ложиться в окопе. Напротив, лучше лицом, закрытым нагрудником, плотно прислониться к брустверу. И ни в каком случае нельзя бежать из окопа, ибо газ все равно настигнет и задушит»[456].

Этой атакой, по сути, и закончилась оборона Осовца, так как уже 4 августа по приказу штаба Северо-Западного фронта началась эвакуация крепости – полевые армии очищали Польшу – судьба крепости решилась не под стенами ее фортов. Германцам удалось прорваться через Нарев и Бобр на других участках, после чего Осовец оказывался под угрозой обхода и полного окружения. Для ведения круговой обороны форт-застава не был приспособлен по самому своему определению, да и местность не благоприятствовала такой борьбе. Следовало подумать об эвакуации крепости: в начале августа «части 8-й германской армии, форсировав Бобр в районе Стренкова Гура, перерезали железную дорогу Осовец – Белосток южнее станции Кнышин. С этого момента надобность в существовании крепости отпала, так как она не могла уже задержать наступление противника на Белосток, а дальнейшая оборона долговременной укрепленной позиции, ничем не обеспеченной с тыла, отдала бы в руки противника гарнизон крепости, ее верки, тяжелую артиллерию и все запасы артиллерийского, инженерного, интендантского и прочего имущества»[457].

Эвакуация Осовца началась 5 августа, в день фактического падения Новогеоргиевска, и закончилась в ночь на 10-е. Приказ Верховного главнокомандующего об эвакуации крепости, в частности, гласил: «укрепления Осовца считать участком долговременной позиции, долженствующей совместно с полевыми войсками оборонять линию реки Бобра. Поэтому, в случае решения оставить оборонительную линию этой реки, укрепления Осовца теряют свое значение в смысле самостоятельного удержания их в наших руках». При эвакуации часть артиллерии и крепостного имущества вывезли по железной дороге в крепость Гродно, а остальные грузы были отправлены на автомобилях и повозках. Эвакуация шла 5 дней, и немцы ее прозевали, поняв только, когда защитники стали взрывать укрепления и сжигать деревянные постройки – как отчитывался комендант, «крепость была очищена до последнего ржавого гвоздя и госпитального солдата. Неприятелю достались груды развалин, кучки пепла и многочисленные могилы доблестных защитников»[458].

9 августа крепость была оставлена русскими, причем все важнейшие крепостные объекты были взорваны. Погрузка орудий производилась на станции Меньки в 12 верстах от крепости, и чтобы скрыть вывоз артиллерии от