1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

и прочих сооружений строительного характера. Гродненский комендант полагал «совершенно невозможным приступить к продолжению проектных работ на фортах и укреплениях без явного ущерба боевой готовности крепости, так как это было бы связано с разрытием только что насыпанных валов, отрытием глубоких котлованов, возведением демаскирующих форт бетонных заводов и прочих связанных с работой сооружений». Кайгородов утверждал, что при условии сохранения постоянной боеспособности крепости возможны лишь работы временного характера. Великий князь Николай Николаевич согласился с этими доводами[470], благодаря чему крепость Гродно сыграла существенную роль на исходе проигранной Августовской операции начала 1915г., дав укрытие отступавшим измотанным войскам 10-й армии.

В течение весны 1915г. Гродно, подобно другим крепостям, периодически формировало полевые артиллерийские дивизионы для фронта, хотя артиллерии вообще-то не хватало – в начале 1915г. в Гродно находилось 163 крепостных и 65 полевых пушек образца 1877г., чего полагалось недостаточным для 64-км обороны крепости[471]. Разумеется, продолжались работы по укреплению фортов; периодически сменялись войска гарнизона, по мере их подготовки уходившие в полевую армию. Крепость делилась на четыре отдела обороны, из которых 4-й находился на правом берегу Немана – от реки у деревни Щучиново до участка реки против усадьбы Балля-Ковнацка. Первый отдел обороны – левый берег от Немана до опорного пункта литеры Е. 2-й отдел – от пункта Е до линии варшавской железной дороги у пересечения ее с рекой Каменкой. 3-й отдел – от этого пересечения снова до реки Неман[472]. В целом Гродно в начале августа – крепкая цитадель, в которой «царила поразительная тишина». Но, как добавляет британская медсестра, уже было известно, что крепость будет оставлена[473].

Действительно, после падения крепости Ковно и, следовательно, срыва образования контрударной группировки за линией Немана, согласно замыслу штаба Северо-Западного фронта, удерживать крепость Гродно было бессмысленно. Телеграмма главкосевзапа М.В. Алексеева от 7 августа говорила, что теперь крепость следует считать «сильно укрепленным участком общей армейской позиции на Немане и на линии Гродно – Брест». Здесь же Алексеев приказал начать эвакуацию Гродно, распределив интендантские запасы между полевыми войсками и «оставив из артиллерийского вооружения лишь необходимое для упорной обороны гродненской укрепленной позиции теми полевыми войсками, которые ее займут». Алексеев оговаривался, что если «обстановка вынудит оставить общеармейскую позицию, то должна быть оставлена и гродненская укрепленная позиция». Считая, что крепость должна прикрыть отход фронта, М.Н. Кайгородов решил оставить 74 крепостных орудия, но М.В. Алексеев 14 августа приказал оставить минимум. В итоге для последнего боя в Гродно было оставлено всего 12 крепостных пушек, в том числе две 9-дм мортиры – на правом берегу: 10-дм пушка, дальнобойная пушка системы Канэ, четыре 6-дм гаубицы и четыре 42-лин. пушки[474].

Впоследствии комендант отчитывался, что «удержание Гродно обуславливалось главным образом обеспечением требуемой эвакуации, а таковая в указанных размерах была почти закончена». Главное – было эвакуировано 748 орудий. В крепости осталось лишь 3тыс. японских снарядов, 550тыс. пудов муки и крупы, 60тыс. пудов гороху, 40тыс. пудов овса и ячменя и 94тыс. пудов сена, которые были уничтожены при отступлении. Однако было брошено и немало прочего имущества – малоценного, но все-таки. Так, согласно отчету главного инженера крепости Д.П. Колосовского, «эвакуация производилась в течение только 9 дней – с 11 по 19 августа, что было совершенно недостаточно ввиду громадного количества грузов, их громоздкости и отдаленности крепостных участков от разгрузочных платформ железной дороги. Так как ⅚ вагонов было отведено для артиллерии, то часть малоценного инженерного имущества вывезти не удалось»[475].

К 16 августа гарнизон составлял 12 ополченских дружин. Находившиеся в крепости 53 крепостных пулемета были переданы в 57-ю пехотную дивизию и 1-й армейский корпус. Начальником наиболее ответственных 1-го и 2-го отделов обороны был назначен состоявший в распоряжении коменданта начальник 8-й бригады государственного ополчения А.Г. Безруков[476].

К Гродно отступали, одновременно прикрывая ее с флангов, 1-я и 10-я армии, причем крепость подчинялась командарму-1 А.И. Литвинову. Дабы усилить сопротивление крепости, 16 августа Литвинов подчинил Кайгородову сводный Осовецкий корпус Н.А. Бржозовского (57-я и 111-я пехотные дивизии) и 1-й армейский корпус А.А. Душкевича (22-я и 24-я пехотные дивизии). Эти войска были существенно ослаблены предшествующими боями. Так, в 111-й дивизии насчитывалось 9,5тыс. чел., 16 поршневых орудий, 6 легких орудий, 2 японские пушки, 2 крепостные пушки. В 57-й дивизии – 12,5тыс. чел., 28 орудий, 4 крепостные пушки. Весь 1-й армейский корпус насчитывал всего 10,5тыс. чел. при 67 орудиях, 10 гаубицах, 2 – 42-лин. пушках и 6 крепостных пушках. Дабы максимально использовать ополченцев, три дружины были переданы в 57-ю дивизию и четыре – в 24-ю; резерв Кайгородова составили 226-й пехотный Землянский полк, 521-я ополченская дружина и три сотни пограничной стражи[477].

Располагая могущественной артиллерией и воодушевленные взятием Новогеоргиевска и Ковно, немцы действовали, с одной стороны, методично, а с другой – активно и даже нахраписто. В ночь с 16 на 17 августа противник атаковал и взял находящийся в 34км западнее Гродно небольшой городок Липск, в 14.00 17 августа немцы начали атаки на 1-й армейский корпус, и на следующий день немцы сбили войска Душкевича на линию крепостного обвода, вынудив его отойти с передовой позиции. Этим по сути предрешалось падение 4-го форта. Поддержка крепостной артиллерии отсутствовала (в то время как германские атаки, напротив, предварялись артподготовкой тяжелых батарей), так как она почти вся уже была эвакуирована, рогачевская позиция была слабо укреплена, и Кайгородов не требовал ее категорического удержания, ибо крепость должна была быть покинута – то позиция «была оставлена в общем слишком легко». Н.А. Бржозовский вспоминал, что «артиллерийская защита Гродно состояла из нескольких умышленно брошенных негодных тяжелых орудий, дать отпор артиллерии противника не могла, и форты безнаказанно засыпались неприятельскими снарядами. Помощь усталыми соседними частями оказывалась слабо, и дело защиты крепости, далее и города, само собой растаяло»[478].

Как впоследствии докладывал Бржозовский командарму-1, оставленные шесть крепостных орудий не оказали всей помощи, «частью благодаря своей негодности, а частью неопытности оставленных гродненской крепостной артиллерией офицеров». Рапорт начальника инженеров 1-го отдела обороны Гродненской крепости подполковника А.В. Модраха от 24 августа подтверждает решающую роль артиллерии: «вообще положение войск было крайне тяжелое, вследствие отсутствия артиллерийской поддержки с нашей стороны, и это было какое-то безнаказанное для немцев избиение наших героев солдат». В ходе ожесточенного боя к вечеру 19 августа немцы взяли форт №4, а командир гарнизона капитан Н.С. Наркевич пробился к своим с горстью уцелевших защитников в 20 бойцов. Поздним вечером Кайгородов провел совещание с Бржозовским и Душкевичем,